Кровь Рафаэля. Круг Тварей. Круг Ведьм

Тому, кто гнездо разорит, обещана большая награда». Да только желающих по деревьям лазить не находится. А за колдовство костер полагается, не меньше.

– Кому костер полагается? Ворону, попробуй, поймай!

– А вот и поймаю. Нынче, что вороны, что еретики, все подлежат наказанию. Слыхала я, что в Мантуе осла сожгли за колдовство.

– Осла? Не верю!

– Не веришь? Его обвинили в том, что в полнолуние бил копытом по отражению луны в луже.

– Что в этом колдовского?

– Осел наколдовал засуху и падеж скота.

– Вранье, неразумная тварь на такое не способна.

– Пусть не способна, прок от казни велик. Посмотрит иной еретик на страдания осла и одумается зло творить. Нынче нет разницы: осел ты, вызвавший засуху, или петух, снесший яйцо. Для святой конгрегации все равны. А ведьм – то нынче развелось! И колдунов! Но определить нечистые дома легко. Где черт – там и деньги. Например, как у бакалейщика Мазини.

– Лучше молчи. Видишь, служанка бакалейщика рядом крутится. Не отваживай покупателя.

– Здорово, красавица, снова гусынь пришла проведать? Выбирай – не стесняйся! Яичница нынче в цене, но не дороже денег.

Пока Виттория вытаскивала яйца из-под шипящих наседок и придирчиво осматривала на свет, торговцы, перемигиваясь, расспрашивали:

– Объясни, девушка, почему ходишь каждый день на рынок за яйцами? Вчера забрала дюжину. И сегодня золотом платишь. Для чего художнику понадобились дорогие яйца? За квартиру задолжал, того и гляди останется без крыши над головой, а на яичницу не скуп?

– Он темперу трет.

– Золотом платит, не жалеет, а для темперы сойдут любые яйца, не обязательно из-под наседки. Это мы точно знаем. В Сиене каждый пятый – либо художник либо ученик. Но для темперы годятся и куриные желтки.

– Отстань от девчонки, Фрида! – заступился за девушку трактирщик Оливио, пришедший на рынок за партией винных кружек. – И дьявола в каждом не разглядывай.

– А я и про девчонку много знаю.

– Ой! Сожгли? – перекрестилась торговка омарами.

– Нет, исчезла. А отец скончался в кабаке. Выпил лишнего, свалился под стол. Там и встретил смерть. Паола сиротинке приходится дальней родственницей. Но и с Паолой не без греха. В собор не заманишь. Ни разу там ее не видела. Чую, много тайн скрыто в доме бакалейщика. Вот кем бы следовало заинтересоваться святой конгрегации.