Семь жизней

Моя внешность вызывает отвращение. Ненависть. Презрение. Спросите людей, какой запах они слышат при виде меня, ответом будет пот и вонь. Неухоженная, некрасивая, мерзкая. С этими словами я родилась, с ними и умру.

Мое отражение – страх.

Я не могу себя контролировать. Делаю лишь то, что требует желудок. Слабовольная, слабохарактерная, падкая. Я с легкостью переступлю через собственные принципы, лишь бы набить живот до отвала. Лишь бы шоколад продолжал растекаться во рту. Лишь бы соленые чипсы хрустели на зубах.

Лишь бы жирный гамбургер оседал на бедрах. Но это единственное, что делает меня хоть капельку счастливей.

Мое отражение – это смерть.

Если бы небеса соизволили мне предложить другое тело, я бы без раздумий согласилась. Пожертвовала бы всем, несмотря на то, что у меня ничего нет. Отдать жизнь за худое тело? Пожалуйста. Забирайте. Дайте мне нормальный зад, а не тот, что сейчас. Дайте мне плоский живот, а не тот, на котором собираются крошки от еды. Дайте мне нормальные волосы. Как у нее.

У той, что украла у меня Алекса. И лицо. Дайте мне другую внешность, и я буду самой счастливой на этой планете.

Мое отражение – безысходность.

Я никогда не поменяюсь настолько, чтобы нравиться себе.

Мать опять орет. Ее голос режет меня без анестезии. Ее претензии звучат, как хлыст. Она постоянно что-то требует, постоянно чем-то недовольна. Она, постоянно она.

Казалось бы, ненависть не может увеличиваться с каждым днем. Куда уж больше? Но нет. Это возможно. Моя мать тому подтверждение.

Мне порой кажется, что она просыпается по единственной причине: унизить меня. Разрушить мою жизнь, а потом из руин собрать свою. Как же просто найти виновника. Найти того, кто возьмет этот груз с плеч и возложит на свои. А после все будет хорошо.

Мать без стука врывается в комнату. Если бы одним только взглядом можно было испепелить человека, то мой прах давно бы был развеян по ветру. Ее губы без остановки двигаются. Ее руки то и дело рассекают воздух, а указательный палец знает только одно направление – я.

Не хочу ее слушать и слышать. Не хочу быть той, что постоянно жует оскорбления и в ответ говорит лишь оправдания. Выглядела бы я иначе, мама меня полюбила.

Десять минут – примерно столько длился концерт. Жаль, что из зрителей только я. Хотя, думаю, ей бы не составило труда вытащить меня на лестничную площадку и унизить при всех. Да, она хороша в этом. Тем временем вновь смотрю на свое отражение в зеркале. Никчемное, жирное отражение.