Эндорфин

Ее костлявое тело, словно безжизненное, было заключено в его крепких руках. Стефания видела свое заплаканное лицо в отражении его чистых голубых глаз, а в зеркале на нее смотрела девушка с спутанными рыжими волосами. Вырвавшись из медвежьих объятий, она попыталась поправить волосы, но все тщетно. Непослушные пряди по-прежнему выскакивали и падали в лицо.

– Успокоилась? – мягко произнес он, не в силах оторвать своих глаз от нее.

– Да… – смущенно улыбнулась она.

– Все будет хорошо, – повторил он, глядя ей в глаза.

Ее щеки все еще были мокрыми от пролитых слез. Но Стас заботливо вытер их и легонько улыбнулся. —Прекрати плакать. Вон, вся тушь смылась. Все будет нормально, ты главное не плачь, ладно?

– Прости… – она опустила глаза и посмотрела на свои руки, но Стас снова взял её лицо в свои ладони.

– Всегда смотри мне в глаза и никогда не опускай голову. – И снова обнял еще крепче, чем прежде, и шепнул на ухо. – Все будет хорошо, вот увидишь.

«Я верю… верю тебе… – повторяла она у себя в голове, как мантру, пряча нос за воротником его кофты, вдыхая запах его тела».

От него шел жар, согревающий ее продрогшее тело, а от горячей кожи пахло пряностями, которые сразу напоминали о доме. Он создавал чувство уюта, которое согревало ее, как самое теплое одеяло. Тяжелые ладони разгоняли кровь по ее телу, из-за чего ее пробирала дрожь, но это была приятная сердцу дрожь. Дрожь от рук человека, который полюбился с первого взгляда.

– Замерзла совсем, – он обнял ее еще крепче, почти вминая ее в себя, и подбородком уперся в ее макушку.

Легонько покачиваясь, словно убаюкивая, он прижимал ее к себе. – Давай кофту дам, м?

– Нет, не надо. Все хорошо, – прошептала она ему в шею, боясь пошевелиться.

– Но эта совсем мокрая, – но Стефания промолчала, – Может, тогда пойдем к остальным?

– Нет, я, наверное, еще чуть-чуть тут посижу, – прошептала Стефания, убирая голову с его груди.

– Пойдем, я буду рядом с тобой, обещаю, – Стас отстранился от нее и издалека посмотрел на ее заплаканное лицо.

Нос распух, глаза покраснели от пролитых слез, спутанные волосы были собраны в небрежный хвостик, а кофта, которую отдал Максим, была насквозь мокрая.

«Такое чудо сидит… Неопрятная, зареванная… А все равно не могу от нее отойти… Че-е-е-е-рт... – он потер кулаками глаза и взглянул на нее: руками она облокотилась стол, а подавленное лицо было устремлено в пол».