Эндорфин

Гул от порывов ветра сопровождал каждый их шаг, а по воздуху разносился приятный аромат от волос девушки, дурманивший ему голову.

– Я давно хотел тебе сказать, – нарушил тишину Стас, крепче сжимая руку девушки. Его руки были горячими и сухими и даже при свирепом ветре, который ходил по улице, они не потеряли своего истинного жара.

–Да? – Стефания подняла свои невинные глаза на парня, который не сводил глаз с дороги. Его лицо было серьезным и отчасти хмурым. Голова была занята важной проблемой, решить которую он был не в силах.

Отчасти он даже не пытался, и он понимал это. Он тешил себя мыслью, что вскоре проблема решится сама собой, но этого все не происходило. Стасу хотелось поделиться своими переживаниями с девушкой, которая смотрела на него детскими влюбленными глазами, но он боялся, что спугнет ее.

Он боялся потерять ее.

–Я уеду скоро… Буду редко приезжать сюда, – струсив, Стас сменил тему и посмотрел на Стефанию, робко улыбнувшись.

– И куда?

–Пока не знаю… – в воздухе повисла неловкая пауза.

Стефания пыталась представить ту разлуку, которая им предстоит, но ей не удавалось. Ее мысли были заполнены только настоящим, тем, что происходило сейчас. И на данный момент она чувствовала лишь тепло человека, который стал ей дорог.

–Ты будешь ждать меня?

–Буду, – без запинки ответила Стефания, уверенная в своем решении, – Всегда.

–Возможно это будут недели…

–Все равно буду. Главное, чтобы было не зря, – в глазах мелькнула грусть вперемешку с отчаянием, которое поселилось в душе Стаса.

Он притянул ее к себе и крепко обнял, глядя куда – то вдаль на горящие огни, разбросанные по всему горизонту, словно светлячки.

–Ты вся дрожишь. Пойдем скорее, не хочу, чтобы ты заболела, – он взял ее руку и положил в карман. Их пальцы были переплетены, а тепло руки Стаса распространилось по карману, согревая холодную, словно лёд, руку Стефании.

– Мне не холодно, – соврала Стефания.

–Врушка, – засмеялся Стас.

Минуту за минутой они проводили вместе и как тяжко было расставаться им, когда они подошли к скромному домику, стоявшему в гордом одиночестве.

В окнах не горел свет, шторы были зашторены, в доме не было ни единого признака жизни.

– Мама, наверное, уже спит, – с грустью произнесла Стефания, высвобождая свою руку из кармана Стаса.

– И тебе пора, – он подошёл к ней ближе и легонько коснулся своими губами до ее щеки, – Спокойной ночи, Стеш, – его лицо в один миг стало серьезным.