Год первый

Ты мой внутренний свет.

– Не представляю свою жизнь без тебя, – отозвался парень, грациозно, как кот, поднимаясь навстречу и прижимая Лану к себе. – Хочешь еще вина?

– Это эвфемизм? – Она немного откинула голову, чтобы заглянуть Максу в глаза.

– Я подумал, что неплохо бы выпить и заказать поесть, – рассмеялся он, целуя возлюбленную. – Лично я проголодался. А потом посмотрим, может, воплотим в жизнь и эвфемизм.

– Я целиком поддерживаю идею. Могу что-нибудь приготовить.

– Определенно можешь. Но ты и так провела весь день на кухне.

А сейчас у тебя выходной. Мы собирались пойти поужинать в кафе, помнишь?

– Я бы предпочла остаться дома. С тобой, – отозвалась Лана и поняла, что предпочла бы это всему на свете.

– Замечательно. Что бы ты хотела попробовать?

– Выбери сам, – ответила она, подбирая с пола черные штаны, футболку и униформу су-шефа[9 - Су-шеф – второй по иерархии на кухне, помощник шеф-повара.], которые снял с нее Макс, когда девушка вернулась домой из ресторана.

 – Я отработала две двойные смены на этой неделе. Так что обрадуюсь чему угодно, приготовленному кем-то другим.

– Понял. – Парень натянул джинсы и темный свитер, который носил в качестве рабочей одежды, то есть облачался в них, чтобы отправиться писать книгу в отдельной комнате. – Я открою бутылку вина, а остальное станет для тебя сюрпризом.

– Я скоро приду, – пообещала Лана, направляясь к шкафу.

Когда она переехала к Максу, то пыталась ограничиться половиной пространства на полках, но… любовь, вернее, страсть к одежде победила.

Вынужденная проводить основную часть времени в черно-белой униформе, девушка поддавалась слабости выглядеть модно хотя бы вне работы.

«Даже что-то повседневное, – подумала она, – может быть красивым и немного романтичным. И прекрасно подойдет для ужина дома».

Так что Лана выбрала темно-синее с красным узором платье, подол которого опускался чуть ниже колен. А еще приготовила любимому собственный сюрприз: сексуальное кружевное белье.

Одевшись, девушка внимательно изучила свое отражение в зеркале. Приглушенный свет от свечей определенно красил ее, но… Она прикоснулась к лицу, накладывая легкие чары улучшения внешности, которые освоила еще подростком, а потом задумалась, не основывалась ли та искра таланта больше на тщеславии, чем на настоящих способностях.

Но это не имело значения. Лане не казалось чем-то постыдным быть или чувствовать себя скорее симпатичной, чем могущественной.