Год первый

Лана улыбнулась и порадовалась про себя, что даже в таких обстоятельствах они с Максом могут развеселить друг друга.

Он подхватил собранную ею сумку и открыл дверь.

– Нужно идти быстро. Будем двигаться на север, пока не найдем грузовик или внедорожник.

Вновь посерьезнев, Лана кивнула.

Они направились к лестнице, которая находилась в конце общего коридора. Дверь последней квартиры приоткрылась.

– Не ходите наружу.

– Не останавливайся, – велел Макс, когда девушка замедлила шаг.

В проем между створкой и косяком высунулась женщина по имени Мишель.

Лана знала только, что соседка работала в рекламном отделе, недавно развелась и проматывала на вечеринках немаленькое семейное состояние.

Теперь же ее волосы висели грязными сосульками вокруг лица, шевелясь, словно от ветра. А по квартире за спиной женщины летали тарелки, стаканы, подушки и фотографии в рамках.

– Не ходите наружу, – повторила она. – На улицах царит смерть. – Затем Мишель безумно улыбнулась, помахав пальцами в воздухе.

 – Я не могу это контролировать! Просто не могу! Мы все сумасшедшие. Мы. Все. Сумасшедшие.

С диким хохотом она захлопнула дверь.

– Как думаешь, мы сумеем ей помочь? – спросила Лана Макса.

– Нужно идти, – ответил он, беря девушку за руку и подталкивая в сторону лестницы.

– Она такая же, как мы.

– Только вот некоторые не в состоянии справиться с проснувшимися способностями и сходят с ума, как эта женщина. Имеющая иммунитет к вирусу, но приговоренная к смерти. Такова нынешняя реальность, Лана.

Не останавливайся.

Они молча спустились на три этажа и оказались в узком вестибюле.

Почтовые ящики щерились пустыми зевами, а оторванные дверцы казались дразнящими языками. Стены пестрели нецензурными надписями. В воздухе висел тяжелый запах застоявшейся мочи.

– Я не знала, что в здание кто-то сумел пробраться, – дрожащим голосом произнесла Лана.

– Вандалы испоганили весь первый этаж, – отозвался Макс. – Большинство жильцов уже давно унесли оттуда ноги.

Не думаю, что в доме вообще осталось много людей.

Они шагнули за порог и очутились под яркими солнечными лучами и по-зимнему холодным ветром. До Ланы донеслись запахи дыма и гари, гнилой пищи и смерти.

Не останавливаясь, они торопливо шли через остатки прежней жизни. Весь их мир заключался в этом лабиринте улочек, магазинов и кафе. Теперь же здесь царили запустение и разрушение. На обезлюдевших дорогах громоздились брошенные или разбитые машины.