Год первый

Затем услышала глухой стук, почувствовала, как машина подпрыгнула и затряслась.

– Поднимай! – закричал Макс.

Сквозь звон в ушах, эхом разносящийся по всему телу, Лана снова напрягла силы, в этот раз толкая пролет вверх. Потом открыла глаза. На секунду ей показалось, что внедорожник парит в воздухе. Она быстро обернулась и увидела, как пролет моста поднимается фут за футом. На другом краю пропасти машина преследователей резко остановилась, взвизгнув тормозами.

– Макс, откуда взялась эта сила? Как нам удается вытворять такое? Эта мощь пугает и…

– Опьяняет? Полагаю, дело в смещении мирового баланса, в заполнении пустоты.

– Да, да, чувствую. – Она ощущала открывшиеся перспективы и много, много чего еще.

– Мы выбрались, – успокоил Лану Макс, поднося ее руку к губам, при этом не отводя взгляда от дороги и не снижая скорости, пока джип мчался по железнодорожным путям. – Мы найдем способ переправиться. А сейчас выпей воды, бутылка в рюкзаке.

– Те люди… Те люди пытались убить нас.

– Мы им не позволим. – Макс повернулся к Лане, его серые глаза пылали яростью. – Нам предстоит долгий путь, но мы обязательно со всем справимся.

Она усилием воли расслабилась, откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и постаралась успокоить сердцебиение, очистить сознание от застившей его пелены страха.

– Это так странно, – пробормотала Лана спустя пару минут. – За все время жизни в Нью-Йорке я впервые оказалась в Бронксе.

– Что ж, чертовски веселая поездочка вышла. – Смех Макса, глубокий и искренний, приятно удивил девушку.

Глава 5

Джонас Ворайс брел сквозь хаос приемного покоя больницы. Люди по-прежнему стекались сюда, спотыкаясь и едва переставляя ноги, словно само здание стало символом надежды на спасение. На чудо. Больные вваливались внутрь, заходясь от кашля и задыхаясь от рвоты, истекая кровью и умирая. Большинство от Приговора, а некоторые от его последствий – жестокости и насилия.

От пулевых и ножевых ранений, травм головы и сломанных костей.

Некоторые пациенты сидели в приемной тихо и безнадежно. Например, мужчина с семилетним мальчиком на коленях. Или женщина с пустыми глазами, которая молилась, перебирая четки. Смерть клубилась внутри их так отчетливо, что Джонас понимал: ни один не дотянет и до конца дня.

Другие зараженные требовали немедленно их принять, кричали, вопили от ярости, брызгая слюной.