Отныне и навсегда

– Кашемировые покрывала? Срочно бронирую номер. Павлиньи перья!

– Это что, ругательство такое?

– Нет, просто где-нибудь обязательно должны быть павлиньи перья. Знаю, держать их в доме считается плохой приметой, но смотрятся они шикарно и как раз во французском стиле.

– Павлиньи перья – надо запомнить. Это самая сложная комната, но, думаю, мы справимся.

– Я уже влюбилась в нее. Где будет ванная? – Клэр удалось войти в номер, перешагнув через банки с краской и наваленные на полу стройматериалы.

– Аккуратней, – предостерег Бекетт и поддержал ее за локоть.

 – Вместо ванны будет стоять роскошная душевая кабина. Весь набор функций: тропический душ, гидромассаж и так далее; материал сантехники – ЛБ.

– Элбэ?

– Извини. Я имел в виду лакированную бронзу. Мы решили сделать акцент на этом материале для всех мест общественного пользования. Хрустальная раковина на кованой подставке, большая и красивая. Кремовая и золотистая плитка, декор – королевские лилии.

– Mais oui[12 - Mais oui (фр).

 – Ну да! Да, конечно!], – отозвалась Клэр, чем вызвала у Бекетта улыбку.

– Я подыскал кованые стенные полки – изящные, с завитками. Закон об охране прав и недостаток пространства накладывают определенные ограничения.

– Погоди, так неинтересно. Надо нечто большее, нежели просто «мы удовлетворяем особые потребности при помощи максимального комфорта». Нужно воспроизвести великолепие прошедшего века со всеми его благами – нет, удовольствиями. Плюс все радости века нынешнего.

Клэр вновь принялась делать записи, отступила на шаг назад и споткнулась о банку с краской.

– Осторожно! – Бекетт машинально протянул руку и обнял ее за талию, чтобы удержать; Клэр, в свою очередь, схватилась за его руку, пытаясь сохранить равновесие. Мгновение – и они застыли…

Уже во второй раз за этот день эти двое соприкоснулись телами, взглядами – глаза в глаза. Только теперь это произошло в полутемной комнате, словно кто-то нарочно создал интимное освещение при помощи едва проникавшего сквозь синее защитное полотно света, очень похожего на мягкое лунное сияние.

«Меня обнимают… – подумала слегка ошарашенная Клэр. – Обнимает мужчина, более того, Бекетт Монтгомери, и отнюдь не как друг, и не ради помощи, а так, что внутри меня словно бы скручивается длинная тугая лента. Это ни с чем не спутать, меня… тянет к нему. Он привлекает меня физически». Желание накрыло Клэр стремительной волной, когда взгляд Бекетта скользнул к ее губам и задержался на них.