От плоти и крови

Маллик имел право на частную жизнь, как и она сама.

Так что Фэллон подошла к банкам с сушеными травами и принялась их разглядывать в поисках нужных ингредиентов. Анис, ромашка, лаванда, кипрей. И камни: аквамарин, цитрин, лазурит, тигровый глаз. А также немного черного перца, масло бергамота и розмарина.

Затем она разложила все на три кучки, написала простые заклинания для каждого из заданных действий на отрезах белой ленты, продела шнур в иглу и соорудила из ткани мешочки с завязками. Наполнила каждый, по три раза произнеся слова с лент, положила их внутрь и туго затянула.

Результаты своего труда Фэллон отнесла вниз, но, не обнаружив Маллика, оставила на столе, после чего схватила куртку и вылетела за дверь, предвкушая почти целый свободный день. Теперь можно было приступить к поискам золотого яблока. Какое-то время девочка шла вдоль русла реки, но не в ту сторону, откуда они вчера явились, так как не заметила по пути плодовых деревьев.

Хотя Маллик ничего не говорил о яблонях.

Не исключено, что в этом-то и заключался подвох.

Фэллон обшаривала взглядом ветки, но замечала только воробьев, соек, щеглов и кардиналов. Еще видела гнездо ястреба и дупло, подходящее для филина. Но ни следа белой птицы.

Свернув от реки, девочка углубилась в лес. Отыскала следы и помет оленей, медведя и опоссума. Потом рассмотрела взрытую диким кабаном землю и решила в следующий раз захватить на прогулку лук. И поехать на Грейс. Наверняка лошади уже наскучило стоять без дела в конюшне.

Краем глаза Фэллон разглядела нескольких фей, но они разлетелись в стороны, как только она обернулась. Требовалось время, чтобы местные существа привыкли к новой обитательнице лесного дома. Она снова сменила направление, следуя за крошечными огоньками, пока не забрела в глухую чащу. Свет здесь едва просачивался сквозь кроны, а толстый слой мха покрывал деревья, словно ковер, отчего солнечные лучи приобретали мягкий зеленоватый оттенок.

В этом рассеянном мерцании гладь раскинувшегося перед девочкой пруда обретала особенно глубокий, темно-синий цвет.

На его поверхности нефритовыми островками выделялись листья кувшинок. На одном из них сидела толстая лягушка, не обращавшая внимания на устроившихся совсем рядом стрекоз. Еще больше насекомых носилось над водой, трепеща полупрозрачными радужными крыльями.

Это место выглядело мирным и, по всей видимости, служило пристанищем для фей. Сам воздух тут был наполнен счастьем и покоем.