Расцвет магии

Он понимал мысли, чувства и потребности животных – в этом заключалась его способность. – Теперь она хочет погрызть морковку.

– Да неужели?

Фэллон мысленно представила огород, нужную грядку, зеленую ботву и оранжевые корнеплоды под землей. Затем выбрала один, произнесла про себя заклинание и взмахнула рукой. В ладони оказалась свежая морковь.

– Неплохой трюк, – рассмеялся Итан.

– Я долго над ним работала, – сообщила Фэллон, вытирая добычу о джинсы и протягивая угощение преданной, послушной Грейс.

– Я выведу ее остыть и почищу, – предложил Итан, – а ты отправляйся спать. Мама велела передать, что поставила макароны разогреваться в духовку на случай, если ты голодна. Родители уже вырубились.

– Поняла, спасибо, Итан.

Брат повел Грейс на выгул, но остановился и нерешительно сказал:

– Когда Эдди вернулся, я помогал Фред на ферме и услышал его слова. То, что творили с заключенными, которых вы освободили, было бесчеловечным.

– Он прав. Я и сама не выразилась бы лучше.

– Еще он сказал, что там держали детей.

– Верно. Теперь они в Нью-Хоуп, в безопасности.

– Никогда не мог этого понять, – едва слышно произнес Итан, и его ясные голубые глаза, так похожие на материнские, затуманились. – Зачем кому-то проявлять такую жестокость? – покачав головой, он повел Грейс во двор.

Фэллон направилась к дому, размышляя, что для таких людей, как ее младший брат, первым побуждением, да и вторым, и последним, было бы выказать доброту и участие.

Оттого вдвойне горько каждый день готовить его к войне.

Помедлив возле кухни, Фэллон рассудила, что сейчас спать хочет гораздо больше, чем есть, и зашагала прямиком к лестнице, но обнаружила, что Колин ждет возвращения сестры в общем зале. Очевидно, процесс исцеления пробудил зверский аппетит: на столе стояли пустые тарелки и чашки.

Фэллон сочла это хорошим знаком. Как и здоровый оттенок кожи брата, и ясный взгляд его каре-зеленых глаз.

– Как рана?

– Нормально, – пожал Колин здоровым плечом и приподнял другую руку, которая висела на перевязи.

 – Мама говорит, что эту хрень придется носить весь остаток дня, а может, и завтра, чтобы не потревожить рану и не накосячить с исцелением. Вот облом!

– Облом будет, если ты действительно накосячишь и придется лечить все заново. Мама тебя за это не похвалит.

– Точняк, – Колин недовольно покачал головой. Он был бесстрашным воином, но не настолько глупым, чтобы перечить матери.