Расцвет магии

Тоня тоже знала, как однажды сообщила брату.

Но знала ли Фэллон?

Нужно было спросить у нее. Если видение снова затянет Дункана туда, он обязательно пойдет к ферме и заглянет внутрь. Может, увидит призраков семьи, которая жила и умерла на этой земле, как и поколения предков до того.

Он знал их имена по рассказам матери. Их имена и их историю. Но этого было мало.

Дункан нацепил перевязь с мечом. Так странно, что оружие всегда находилось с ним в видениях. Но в реальной жизни ножны лежали на постели, так как утомленный после тяжелого дня тренировок парень решил помыться.

А еще в том поле на нем была надета любимая кожаная куртка, которую удалось добыть на разведывательной миссии в Кентукки.

В видениях он носил облачение по погоде и имел при себе оружие. Как и Фэллон. Дункан вспомнил ее недавний наряд: жилет из коричневой кожи поверх свитера, а также шерстяные штаны. Вряд ли она могла спать летом в такой теплой одежде.

Очень интересно. Магия всегда была для Дункана бесконечно интересной загадкой.

Наука и искусство, с его точки зрения, тоже несли на себе отпечаток сверхъестественных сил.

Даже сейчас на прикроватной тумбочке громоздилась стопка книг, в большинстве своем позаимствованных у Маллика. Он призывал учиться всегда и везде: читать, наблюдать, тренироваться, оттачивать навыки. Философия почти как у мастера Йоды.

Боже, как же Дункан скучал по вечерам просмотра кино, которые устраивали в Нью-Хоуп.

Он еще раз прошелся по комнате, разглядывая развешанные на стенах наброски с изображениями матери, сестер, друзей.

Билла Андерсона перед входом в его магазинчик. Мемориального дерева, на ветвях которого красовались звезды с именами как родного отца Дункана, так и мужчины, заменившего его, пусть и ненадолго.

Мать любила Остина. Именно он подарил приемному сыну художественный набор – предмет еще более дорогой сердцу, чем кожаная куртка. Цветные карандаши уже давным-давно сточились, краски и мелки закончились.

Но Дункан раздобыл новые.

Он удивился, когда Маллик не только не укорил его за пустую трату бумаги, но и одобрил занятия живописью, и даже нашел алхимика, который изготовил краски, заверив, что способность к искусству – настоящий дар.

Конечно, такой опытный и умелый наставник не мог не поддержать умения создавать прорисованные до мельчайших деталей карты. Или подробные планы вражеских баз, которые помогали готовиться к военным операциям.