Одно лето

– Ты любишь, когда все легко и просто?

Это прозвучало как оскорбление. Брайан выпрямилась и тут же отшатнулась назад из-за того, что ее глаза были на уровне рта Колби.

– Да, трудности мне не нравятся. Они мешают и вечно все портят. Я бы предпочла избавиться от них и заниматься тем, что действительно важно.

– Только вот мы еще не начали, а у нас уже проблемы.

Брайан старалась смотреть Шейду в глаза, но не могла не обращать внимания на его ладони, которые легко и одновременно уверенно давили на ее руки.

Понимала и значение этого жеста. С самого начала они с Шейдом избегали этой темы, поэтому сейчас Брайан решила взять быка за рога.

– Ты мужчина, я женщина.

Шейду понравилось, как она это сказала.

– Вот именно. Можно, конечно, сказать, что мы оба фотографы и что фотограф – существо бесполое, – он едва заметно улыбнулся, – но это все чушь собачья.

– Наверное, действительно чушь, – ответила Брайан спокойно, – нам нужно как-то выйти из ситуации. Впрочем, ты мне не нравишься, и это к лучшему.

Работа на первом месте.

– Нравлюсь – не нравлюсь, химия тут ни при чем.

Брайан осторожно улыбнулась, ее пульс участился.

– Это приличный синоним к слову «похоть»?

А она, похоже, не станет ходить вокруг да около, коль скоро об этом зашел разговор. «Что ж, зато честно», – решил Шейд.

– Как ни называй, причина та же. Нужно обсудить ее. Тогда мы сможем двигаться дальше.

Он крепче сжал руки Брайан, и она посмотрела на тыльную сторону его ладоней. Значение этого жеста было ей понятно, но мотивы Шейда оставались тайной.

– Размышления о том, на что это похоже, станут отвлекать нас обоих, – продолжил он. Брайан заволновалась и снова посмотрела ему в лицо. Сердцебиение участилось, Шейд почувствовал это, коснувшись ее запястья, но она не попыталась вырвать руки. Если бы… Впрочем, какой смысл фантазировать. Нужно двигаться вперед. – Вот что, давай просто все попробуем. Потом проанализируем, подошьем в каталог и пойдем дальше.

Звучало разумно. Но инстинкт подсказывал Брайан, что доверять таким разумным аргументам не стоило.

Шейд, однако, совершенно прав, говоря, что фантазии будут их отвлекать. Брайан уже давно страдала от любопытства. В губах Шейда, казалось, сконцентрировалась вся его мягкость, хотя рот и был олицетворением твердости, резкости и упрямства. Интересно, как он целуется? Каков на вкус?

Брайан позволила себе взглянуть на его губы, и их изогнула улыбка. Чем она вызвана, весельем или сарказмом? Брайан не знала.