Одно лето

Они настолько ей нравились, что она даже потратила неприличную сумму на сделанный им снимок лос-анджелесской улицы, хотя была очень ограничена в средствах. Потом изучала фотографию, пытаясь уловить и понять приемы съемки и печати. Изображение было атмосферным, серым, сумрачным. Но Брайан почувствовала в нем не безнадежность, а стойкость и выдержку. Правда, восхищаться фотографиями Колби и работать с ним – это не одно и то же.

Они жили в одном городе, но вращались в разных кругах. Точнее, Шейд Колби почти нигде не вращался, будучи сам по себе.

Она встречала его на нескольких приемах, но они так и не познакомились.

Она помнила, что он очень интересный субъект. Немного усилий – и Брайан смогла бы передать в фотографии ту атмосферу отрешенности и приземленности, которая окружала его. Возможно, если оба согласятся на задание, такая возможность представится.

Трехмесячное путешествие. Брайан еще многого не видела в Штатах, и ей предстояло сделать немало снимков. Задумавшись, она вытащила из заднего кармана шоколадный батончик.

Ей нравилась идея сделать фоторепортаж об Америке. Сезон как срез жизни. А если разбавить это работами Шейда, сколько всего удастся рассказать!

Она любила снимать портреты. Берешь известное лицо, состоявшуюся личность, особенно здорово, если человек всем хорошо известен, и ищешь то, что скрывается за фасадом. Невероятно интересно! Кому-то такая работа может показаться однообразной, но Брайан так не считала. Она могла запечатлеть уязвимость железной рок-леди и комичность величественной мегазвезды.

Показать что-то неожиданное, новое. В этом она видела задачу фотографии.

Теперь можно проделать то же самое с целой страной. «Люди, – подумала Брайан, – невероятно много людей».

Она хотела этого. Даже необходимость делиться профессионализмом, весельем и открытиями с Шейдом Колби не смущала ее. Брайан откусила от шоколадного батончика. У него репутация эксцентрика, склонного к уединению. И что с того? Три месяца можно потерпеть кого угодно.

– От шоколада все становятся толстыми и уродливыми.

Брайан посмотрела вверх, это в зал вернулась Мария. От пота не осталось и следа. Теперь она выглядела так, как в представлении людей должна выглядеть прима-балерина – затянутая в шелк, усыпанная бриллиантами, спокойная, собранная. И прекрасная.

– Он поднимает мне настроение, – возразила Брайан. – Ты потрясающе выглядишь, Мария.

– Да. – Балерина провела рукой по шелку, ниспадавшему на бедро. – У меня работа такая.