Успеть до захода солнца

Она не верила, что нужна им.

Как ей хотелось сообщить им, что она вернется домой!

Услышав скрип двери и тяжелые шаги, она вздрогнула. Не столько от страха, сколько от чувства обреченности.

– Подними свою ленивую задницу с койки и поешь.

– Мне плохо.

– Тебе будет еще хуже, если ты не сделаешь то, что я сказал.

– Мне нужен врач.

Он схватил ее за волосы и дернул. Она закричала, закрыв лицо руками:

– Пожалуйста, пожалуйста. Я беременна. Я беременна.

Он еще сильнее дернул ее за волосы, заставив поднять лицо.

– Не пытайся проделывать со мной свои хитрые трюки, проститутка.

– Я беременна. – Она повторила это уже спокойнее, уверенная, что смотрит в лицо смерти. Пытаясь приготовиться к ней. – Уже шесть дней меня каждое утро тошнит. У меня давно не было месячных. Последние пришли вскоре после того, как ты привез меня сюда. Их не было в декабре, а сейчас их срок в январе. Я потеряла счет времени, пока ты не сказал про Рождество. Я беременна.

Он отпустил ее волосы, и она рухнула на койку.

– Тогда я доволен.

– Ты что?

– Разве ты плохо слышишь, Эстер? Я доволен.

Она вытаращила на него глаза, потом закрыла их.

– Ты хотел, чтобы я забеременела?

– Мы должны плодиться и размножаться. Твоя задача на земле – рожать детей.

Она тихо лежала, отбросив смиренное ожидание смерти. У нее снова появилась крупица надежды.

– Мне надо показаться врачу, Сэр.

– Твое тело создано для этой цели. Доктора просто дурят людей и наживаются на них.

Он хочет ребенка, напомнила она себе.

– Для нас лучше, чтобы ребенок был здоровым. Мне нужны пренатальные витамины и хорошие условия. Если я заболею, ребенок в моем животе тоже заболеет.

Огонек безумия сверкнул в его глазах.

– Ты думаешь, что доктор-жулик знает лучше, чем я?

– Нет. Мне просто хочется сделать как лучше для ребенка.

– Я скажу тебе, как лучше. Встань и съешь то, что я тебе принес. Мы отложим наши отношения, пока не будем уверены, что он крепко сидит в тебе.

Он принес ей маленький обогреватель и мягкое кресло.

Когда он почувствовал, что она достаточно окрепла, насилие продолжилось, но реже. И по лицу он ее бил уже не кулаком, а ладонью.

Ее живот рос, и Сэр принес ей огромные, широкие платья, которые она ненавидела, и пару шлепанцев, вызвавших у нее слезы благодарности.