Успеть до захода солнца

Это наказание Евы, вот и все. – Он откинул подол ее платья и сунул в нее пальцы, вызвав новую волну боли.

– Похоже, ты почти готова. Давай, ори сколько хочешь. Никто тебя не услышит. Мой сын рождается. Я сам приму его. Достану собственными руками на моей собственной земле. Я знаю, что делать. В свое время принял немало телят, а это то же самое.

Оно разорвет ее пополам, это чудовищное существо, которое ублюдок посадил в нее. Обезумев от боли, она колотила его, вырывалась. Потом просто зарыдала, обессилев, когда он снова ушел.

Она снова стала драться, хрипло крича, когда он вернулся с веревкой и привязал ее к койке.

– Ради твоей же пользы, – сказал он. – А теперь начинай выталкивать моего сына. Тужься, слышишь? Или я прямо сейчас вырежу его из тебя.

Обливаясь потом, Элис тужилась из последних сил, даже когда ее разрывала боль.

– Головка высунулась, ой, какая красивая. И уже волосики на ней. Тужься!

Она собрала оставшиеся силы и заорала от невыносимой боли.

– Вышел? Вышел?

– Ты родила девку.

Она словно одурела от наркотика и чувствовала себя вне собственного тела, глядя сквозь глазурь слез и пота, как он держал извивавшегося ребенка, скользкого от крови и кала.

– Девка.

Его глаза, пустые и холодные, смотрели на Элис, и в ней снова вспыхнул страх.

– Мужчине нужен сын.

Он положил ребенка ей на живот, вытащил из кармана суровые нитки.

– Приложи ее к груди, – приказал он, перевязывая пуповину.

– Я… я не могу. У меня руки привязаны.

С неподвижным, как маска, лицом он выдернул из-за пояса нож. Элис инстинктивно выгнулась, дернула за веревки, отчаянно стремясь обхватить руками ребенка, защитить его.

Но он всего лишь перерезал пуповину, потом веревки.

– Тебе нужно избавиться от последа. – Он притащил второе ведро. Крик девочки стал громче, и Элис обняла ее.

Новая, но не такая сильная, как до этого, боль застигла ее врасплох.

– Заткни ее мяуканье. Помойся, и ее тоже вымой.

Он стал подниматься по лестнице и оглянулся в последний раз:

– Мужчине нужен сын, и он заслуживает сына.

Дверь захлопнулась. Элис лежала в грязной постели, ребенок извивался и кричал рядом с ней. Ей не хотелось его кормить, она не знала, как это делать. Ей не хотелось оставаться наедине с младенцем. Не хотелось смотреть на него.