Чучело

Пенелопа была скромной и старше меня всего на одну неделю. За мной была Тори Грехэм.

Самой младшей и необыкновенной из нас, была девятилетняя Джени Баури. Позже я обязательно расскажу вам о ее необыкновенности.

Была еще одна девочка. Но с ней никто не дружил. С ней никто не разговаривал и вообще сторонился компании этой девочки. Звали ее Лили Зегерс. Она не чихала кровью, кожу ее не покрывали заразные струпья, волосы не выпадали. Нет, ее сторонились по другой причине. Все дело в том, что Лили Зегерс – активистка, а так называемые активисты, еще хуже, чем заразные.

Они внимательно следят за детьми и постоянно обо всем докладывают надзирателям. Вскоре я и сама в этом убедилась.

– Ты не должна во время работы разговаривать со мной, – предостерегла меня Тори, когда я подошла к ней и спросила, откуда этот ужасный запах по всему цеху.

– Почему? – спросила я.

– Зегерс, – ответила Тори.

– Что такое Зегерс?

– Ни «что», а «кто». Лили Зегерс. – Тори кивнула головой в сторону девочки с острыми плечами и длинным носом.

Девочка, спрятав руки за спину, стояла у стены и сильно вытягивала шею, пытаясь ухватить взором своих выпученных глаз весь цех. – Она активистка. Если она увидит, что мы болтаем – непременно сообщит об этом мастеру. Так что, ступай, Гвен. – И спрятав улыбку, Тори добавила: – Этот ужасный запах исходит от мистера Хоггарта.

На самом деле, как мне показалось, пахло мертвецами. Если конечно мистер Хоггарт сам не подгнивает. Но скорее всего, под цехом умерло какое-то животное, отчего и возник в помещение этот трупный запах.

Уродливые металлические станки, в логове которых мы были маленькими затворницами, строчили униформу для солдат одну за другой. В этой униформе, солдаты встретятся со смертью. Эта униформа побагровеет от крови, когда вражеская пуля пробьет грудь.

Ужас как ее много! Неужели этого все еще мало?

Я коснулась ладонью темно-зеленой ткани, что вскоре металлическое чудовище превратит в одежду для солдата, и почувствовала зуд. Моя ладонь зачесалась.

Это неприятное чувство. Я прокляла войну, когда не смогла найти ответ, почему мы шьем одежду для будущих покойников, а не для рабочих и школьников.

Каждую неделю, приезжал военный грузовик и битком набитый униформами, уезжал на фронт. Дьявольский грузовик, и ехал он в ад.

– Как тебя зовут?

Я вздрогнула, и обернулась. Передо мной стоял мистер Хоггарт. Взгляд его был строг, брови нахмурены, рукав подвернут, и прячет обрубок.

– Гвен Фостер.