Чучело

Не проходило и дня, чтобы я не задумалась, а действительно ли это так. Неужели никто еще не смог сбежать из-за этих кирпичных глухих стен? В это верили все вокруг, поверила и я.

– Кто-то из мальчишек попытался, – рассказала мне Тори, когда мы вдвоем брели из цеха на обед, – но его заперли в карцере и он там умер. Звали его Йохан Грей. Несчастный ребенок.

Мимо нас прошли взрослые девочки, и мы сменили тему. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь услышал наш разговор и донес миссис Лафайет.

– Были еще попытки.

 – Вспомнила Тори. – Кто-то из девочек даже план побега рисовал. Но эта бумажка попала в руки активистам, а вскоре, и к надзирательница.

– И что же с ней сделали? С той девочкой.

– Высекли розгой и неделю продержали в карцере на хлебе и воде.

– Она жива? – ужаснулась я.

– Жива, – спокойно ответила Тори. – Но сошла с ума. Говорят из карцера никто в здравом уме не выходит. Еще был мальчишка. – Тори задумалась. – Ларри Гамп… Гамптен… Гампер… Я забыла его фамилию. Он тоже пытался сбежать и даже взобрался на стену.

Но Ларри поймали и били палкой до тех пор, пока он не умер. Так здесь и поступают с провинившимися. Особенно с теми, кто пытается подбить других на неповиновение или побег.

В тот день я это и собиралась сделать – подбить Тори на побег. Но ее рассказы о тех страшных наказаниях, погасили мое желание как вода, гасит огонь.

– Жаль, что мы вынуждены жить в месте, где люди умирают от голода, бросают своих детей и много пьют, – рассуждала я, глядя как главный корпус работного дома неумолимо становится все ближе к нам, все больше.

 – Жаль что матерей наших больше нет, а вокруг смерть, болезни, нищета.

– А где-то есть место лучше? – спросила Тори.

– Не знаю, – тяжело вздохнула я. – Может быть за океаном?

Тори задумалась и спросила:

– Там, куда летят самолеты?

Мне нечего было ответить.

Мы вошли в главный корпус и отправились умываться. Мое тело ломило от работы. Сегодня был понедельник, и мне пришлось перетаскать на себе не один куль рваных вещей и сжечь их под присмотром ядовитого взгляда мистера Хоггарта.

Я молила Господа, чтобы дожить до вечера и не умереть прямо в цеху. Вскоре я поняла, что умереть в цеху как оказалось, не такая уж и редкость.

На ужин как я и предполагала, нам подали холодную похлебку, состоящую из непонятных продуктов. В тарелке мне повстречались обрывки кожи и вермишель. Я была настолько голодна, что проглотила все это, и даже не поморщилась.