За гранью разумного

Харрисон покачнулся и опиревшись о дерево, стал изображать приступ удушья. Делать вид, что я нанес ему непоправимый урон здоровью и что он – потратит на лечение большие деньги. – Ублюдок! Это я жертва! Я застрял в теле этой беспомощной пиньяты! Это меня сейчас колотят! А ты, засранец! Я много знал таких людей. Идете по головам лишь бы самим было комфортно! Обманываете! Шакалы, сидящие в шкурах невинных овец!»

Я просто стоял и строгим взглядом сверлил Патрика. Я нервничал и жевал губу. Но сказать ничего не мог.

Я даже не пытался. Ничего не выйдет. Я был в этой шкуре всего полчаса, но уже смирился, что никто меня не услышит и даже не попытается.

Шериф достал из нагрудного кармана рубашки ориентировку. На ней была фотография Вилли Дубиловича. Он сравнил меня со снимком. Да, это был я. Как бы я не старался контролировать свое лицо оно было лицом человека с особенностями здоровья. Оно было лицом человека с хромосомной мутацией.

– Это Вилли Дубилович, – произнес шериф, убирая мятую залитую кофе фотографию.

 – Он с синдромом Дауна. Ну, сами понимаете…

– Даже не представляю как им тяжело. Искренне жаль таких как он. – Патрик не был человеком, который умеет сожалеть. Он был человеком эгоистичным и хладнокровным. Человеком, который повсеместно играет роль и плюет на всех кроме себя. И вообще, Патрик живущих на пособия называл «сраными государственными пиявками». – Смотрят на этот жестокий мир через призму доброты, а общество воспринимает их как злокачественную опухоль.

Так и быть, офицер, я не стану писать на него заявление за ущерб моему здоровью. Я, конечно, пострадал, но этому бедолаге досталось больше, чем мне.

– Благородные слова, – заметил полицейский.

– Спасибо, офицер. – Патрик расправил плечи, будто подставляя главнокомандующему грудь для медали. – Рад был помочь.

– Идем, – сказал мне шериф. – И давай без фокусов, у меня сегодня крайне дерьмовый день. Ясно тебе?

Я ничего не ответил, потому что у меня, день был куда хуже.

Кому еще доводилось оказываться в шкуре неизлечимо больного? Вряд ли кому то из вас это пришлось испытать. А вот мне, пришлось! Это было настоящим сумасшествием, вырвавшимся из кошмарных снов сюда, в мою жизнь.

Покорно следуя за полицейским, я почему-то вспомнил своего отца. Я никогда о нем не думал. С тех пор как он вышел за сигаретами и не вернулся, прошло больше тридцати лет. Но сейчас, воспоминания о нем были, как никогда свежи.