За гранью разумного

Пока людоед будет барахтаться в тесном салоне, разрезая гигантскими клешнями обивку сидений, девушка откинет крышку зажигалки и движением пальца воспроизведет огонь.

– Ползи в ад, тварь, – произнесет несчастная Маргарет и бросит зажигалку в салон автомобиля.

Шерсть паука мгновенно вспыхнет, и в этот момент ночную тишину разорвет отвратительный писк животного. Девушка отойдет на несколько метров от машины, и с блуждающей по лицу улыбкой, возьмется наблюдать как монстр, недавно набивший брюхо ее любимым мужем, полыхает и трещит, будто сухой хворост.

Ленд Ровер 56-го, ставший могилой существа из преисподней, охватит пламя, но девушке его не будет жаль. Эта груда металлолома являлась виновницей смерти своего хозяина, и заслужила отправиться в вечность.

Маргарет на мгновение послышится шорох в ближайших туманных кустах. Она замрет в ужасе. Нет, это не пауки, это всего на всего семейство ежей. Девушка останется в живых. Конечно, ее плод получит небольшой стресс, но в целом все будет хорошо.

Конец

Разговор с нацистом

Ранним туманным утром, когда я, еще сонный стоял у окна и глядел вниз на одиноких, бредущих по своим делам прохожих, позади меня раздался чей-то голос.

Я говорю чей-то, потому что в квартире я был один. Жена повела ребенка в садик, а я решил свой выходной провести, не вылезая из дома. Вообще мне редко когда доставляет удовольствие находиться на улице, особенно в такую сырую промозглую погоду. Если бы не всевозможные необходимости, я бы и вовсе появлялся на улице не чаще одного раза в год. Да и работа мне позволяла не находиться в главном офисе.

Когда я обернулся холод побежал по моей спине. В темном углу, на старом диване сидел человек. Точнее это был молодой, крепкого телосложения мужчина с наголо бритой головой и в очках с толстыми линзами. Я знал этого человека, вернее его знала вся страна, это был один из самых ярких представителей нацистов по прозвищу Ткач. Это прозвище он получил, насколько мне известно, за любовь к особо ядовитым паукам.

Один из таких красовался татуировкой на запястье нациста.

– И что ты будешь делать? – спросил он меня. – Как ты сможешь изменить ход событий? Как ты сможешь, повести за собой народ и сделать так чтобы эти люди поверили тебе? Как?

– А что в моих силах? – спросил я в недоумении от того, что происходит и как вообще главный радикал страны, оказался в моем доме, на моем диване. И вообще, насколько мне известно, он уже как месяц убит. – Я не такой как ты.