Фергаст

– Дверь за собою прикрой, – потребовал от меня капитан и я подчинился. Это первый приказ, который поступил мне от моего капитана. Я повиновался и вышел.

Говард остался с женщиной, а я, с головой окунулся в работу.

Пять долгих часов, мы перетаскивали провизию с берега в трюм. Я обливался потом, ноги мои подкашивались. Но ударить лицом в грязь, едва ступив на корабль, я не имел права.

Изнемогая от жажды и усталости, я начинал понимать, кто такие пираты и еще, из разговоров матросов, я понял, что на корабле Говарда, мог оказаться любой, кто пожелает.

Зачастую это сброд из преступников, которых на суше ждала лишь виселица, да тех, кто в море провел большую часть своей жизни и ничего кроме вязания узлов не умел. Это касается одного нашего джентльмена, имя которого, вы непременно вскоре узнаете.

Так же я много слышал, что Говард очень богат. Матросы обсуждали его несметные богатства и счета в бесчисленных банках по всей стране. Тем не менее, проститутку он оплачивать не стал. Возможно из-за принципов – не иметь дел с, как выражался Говард, обезьяньими рожами, а может и просто из-за отсутствия денег.

Так или иначе, женщину после оказанных ею услуг, Говард приказал выбросить за борт. Матросы сжалились над ней, и осуществили еще один рейс до берега и обратно.

Едва нежные лучи осеннего солнца коснулись покрытой инеем гавани, Фергаст отдал швартовые.

Я крайне смутно представлял, что такое пиратский корабль, и какую таит опасность плавание под столь пугающим флагом.

В глубине души я понимал, что смерть для пирата как тень в ясную погоду, она всегда рядом и как не старайся, вступив на этот путь, будь готов в любой момент отправиться на виселицу или умереть куда более скверной смертью. Так или иначе, пираты состоятельные, но вопрос здесь другой, как пираты тратят свое состояние.

Этим же вечером, когда после работы, мы уставшие сидели в трюме, я примерно осведомился в этом вопросе. Но думаю, это была лишь пустая болтовня. Одно могу сказать с уверенностью, пираты предстали передо мной совершенно в другом обличии.

Вот так, с легкой руки капитана Говарда Хэтчера, (который, как мне показалось, набирая команду, совершенно не отдавал себе отчета), я отправился в море.

В половине по полудню первого дня нашего плавания, Говард появился на капитанском мостике. Он стоял и молча смотрел на нас. Сейчас, при дневном свете, мне было проще его разглядеть, чем там, в окутанной табачным дымом каюте.