Фергаст

Можешь хоть в бараний рог меня свернуть, но не позволяй даже капли взять в рот! Прошу тебя!

– В бараний рог я не стану тебя сворачивать, но сделаю все, что в моих силах.

Тогда Бигль расплескался благодарностями и тряс после этого мою руку с такой силой, что едва не вырвал ее.

– Обещаю слушаться тебя, Батч, – сказал мне Бигль. – Пусть я пойду ко дну, если мои обещания – пустой звук! Пусть проказа выжрет мои глаза, если ты хоть раз усомнишься, что я честен перед тобой, мальчик!

Я искренне желал помочь этому неказистому с виду, человеку с заблудшей душой.

Пусть я и не считал его своим другом, но мне было приятно принести пользу экипажу. Может случиться и так, что этот мой шаг, однажды спасет меня от смерти.

– Тебе необходимо подписать с капитаном договор, – сказал я Харперу. – Иначе, он не выплатит тебе ни цента.

– Я, знаешь ли, Батчер, – ответил мне Бигль Харпер, – не так-то прост, как может показаться на первый взгляд. В случае неуплаты мне денег – я обращусь в суд. У меня там знакомые есть.

Я пожал плечами и ничего не ответил. Что-то мне подсказывало, что в таком ремесле, как пиратство, вряд ли в случае неуплаты, деньги можно отсудить.

Глава 3

Шилох Абберботч

К вечеру я валился с ног. По моим рукам и ногам разливалась легкая истома, шею ломило, глаза слипались. Но лечь спать я и те, с кем мы сегодня поступили на службу, увы, не смогли.

Когда мы спустились в трюм, где Хагли разместил спальные места новобранцев, там уже сидело несколько матросов, и они были далеко не из первоходок.

Здесь, как и всюду, кроме капитанской каюты, стоял тошнотворный запах пота и гниющих водорослей.

Я уселся на одну из бочек с порохом, так как мой гамак был занять боцманом, и стал слушать, о чем говорили бывалые пираты. К тому времени, я некоторых уже знал по имени и роду их деятельности на корабле. Но большинство из экипажа, мне не удалось узнать ни сейчас, ни потом.

– Как только наш корабль бросит якорь, я отправлюсь в прибрежный бордель, напьюсь и оставлю все свои деньги в трусах одной из тех кабацких шлюх! – Это сказал Джозеф Хилл – наш плотник.

Мужик он был пожилой, и очень нескладный, будто выстругал сам себя из куска дерева тупым рубанком. Джозеф вытер огромными мозолистыми ладонями пот со лба и добавил: – А может, и женюсь на ней.

Матросы рассмеялись. Жениться на портовой шлюхе для уважающего себя мужчины, было последним делом, но сейчас, многие из собравшихся в трюме, разделяли интерес старого плотника.