Фергаст

Я бы так не тревожился, если б однажды не столкнулся с карманником. Но ему не удалось ограбить меня, и с разбитой бровью, он скрылся во тьме грязных дворов. Я не узнал этого человека. Возможно, он был лишь гостем наших краев. Возможно, он являлся когда-то пиратом и был исключен с корабля и теперь вынужден побираться, и, пряча от всех свое лицо, грабить одиноких путников. В любом случае, смерть его будет голодной и скверной.

К своей Маргарет я вернулся, когда начало светать. Весь перепачканный могильной грязью, я отпер дверь своим ключом и проник в дом.

Дом наш был старым и очень холодным. Еще он был сырым. Штукатурка осыпалась от стен. Полы прогнили, поэтому на второй этаж мы и вовсе старались без особой надобности не подниматься. Там хранились книги моей покойной тетушки Барбары Хазли. Так же там хранились ее пропахшие старостью вещи и ее блуждающий в полном унынии дух. И запах ее подмышек. Это все что осталось после нее. И после моих родителей, которых я никогда не знал.

Маргарет спала.

Золотистые локоны ее волос разметались по всей подушке, стройная нога обхватила одеяло. Супруга проснулась, когда я потный и зловонный забрался к ней. У меня даже не было сил снять башмаки.

– Деньги на серванте, – сказал я своей супруге и уснул.

Я не чувствовал как Маргарет поцеловала меня перед тем как уйти на рынок, где она работала торговкой рыбы. Я не почувствовал как Маргарет заботливо сняла с меня всю грязную одежду и теплой водой умыла мои мозолистые руки. Я спал.

Мне снилось море.

Мне снились деньги и сытая жизнь на тихоокеанском побережье. Я слышал наших с Маргарет детей, дочери и сына. Красавица Николь и отважный Кристофер. Так звали наших детей в моих мечтаниях. Они играли в саду, а их громкий смех проникал в открытое окно нашей спальни. Летний ветерок трепал шелковую тюль. Нежные солнечные лучи заливали всю спальню. Лучи падали мне на лицо, но я никак не хотел открывать глаза, хотя уже проснулся. Шумело море. Ноздри щекотал свежий воздух. Ласковые пальцы Маргарет гладили меня по волосам. Я не хотел покидать это место. Я хотел остаться там навсегда. Возможно, это и есть тот рай, о котором все говорят.

Когда я проснулся, был уже вечер. Все что я видел во сне, рассеялось в затхлом сыром воздухе нашего худого жилища. Солнце сюда не проникало даже летом. Здесь всегда царил мрак. Маргарет все еще не вернулась с работы. Нужно было подниматься, растопить камин и приготовить поесть.

Со стоном я поднялся.