Реинкарнация души и тела

По дороге к своему жилищу он не заметил ничего особенного для своего города. Все те же молчаливые люди, с усталыми серыми лицами и пустыми глазами. Те же паровые машины, исполняющие свои функции. Из-за них в городе постоянно стоял гул, грохот скрежет шестеренок – они ходят наравне с мастерами, такие же рабы.

Рядом с «ульем» их, как правило, нет, а вот на территориях заводов или недалеко от них частенько можно встретить целые картежи медных «фермеров», которые, скрепя колесом, на грязных от сырой земли культяпках, похожих на костыли, несут в корзинах свежесобранный урожай с полузатопленных полей в комплексы пищевой промышленности.

Или как паукообразные оловянные «шахтовики» со стальными бурами вылезают из пещер с полными клешнями руды и после выкладывают ее в небольшие вагонетки, которые доставляют их на предприятия по обработке. И эти два примера вообще ничто. Лутум производит огромное количество разнообразных паровых машин и механизмов, с которыми мастера сталкиваются еще с младенчества. Невозможно найти человека, чье детство было бы без воспоминаний о запахе машинного масла и горячего антрацита. Когда ребенок ходил по узким улицами, то наблюдал проходящие мимо него огромные и совсем крошечные, механические, пневматические и гидравлические машины со стальными эндоскелетами, медными шестеренками, поршнями и приводами, чугунными паровыми печами, латунными трубами, и алюминиевыми и бронзовыми корпусами. От них исходил обжигающий пар, а сплавленные маски лиц оживлял желтый свет от ламп накаливания, которые работали на самых простецких паровых турбинах. По истине, открытие такого источника энергии как электричество – огромное достижение мастеров, жаль только, что не поддавшееся дальнейшему развитию. В маленьком возрасте это и вовсе воспринималось, как чудо. В общем, их детство насквозь пропитано изучением паровых механизмов и плотным контактом с необыкновенными машинами. Там серьезно оживало воображение. Была составлена даже большая энциклопедия со всеми ними. Это главная книга мастеров, которую они все выучивают до четырнадцати лет. Но уже около века не происходит никакого развития, все встало. Да и чем старше становишься, тем сильнее начинаешь воспринимать все это, как великое мастерство и гениальность чьего-то ума. Сейчас максимум, что могут сделать мастера, немного усовершенствовать то, что уже давно создано, хотя и сейчас этого больше не делают. Они истощены как никогда.