Записки штурмана

Смекаешь? Не?

– Нет, – ответил врач. – Не смекаю, и смекать не хочу. И вообще, – рассердился Аттвуд, – зачем ты мне это рассказываешь? Мне это все не обязательно знать. Я лишь врач. Мое дело ампутировать и зашивать.

– Это верно, – хлопнул боцман по плечу Дональда отчего тот чуть не перевернулся через голову. – Я буду платить тебе больше, чем этот скупердяй. Вступай в наши ряды!

– А капитан?

– К дьяволу капитана! – заскрежетал зубами Шилох. В тот момент я внезапно забеспокоился о судьбе Говарда.

Мне вдруг стало страшно, представив, что сделает обозлившийся боцман с капитаном, когда все полетит к чертям. Скорее всего, дело не обойдется лишь пробитым шпагой сердцем. Шилох не упустит возможности насладиться мучениями Говарда. – Он лишь пьяная дичь. Я уверен, что покойный Хагли даже не дотянет до берега.

– Я как врач говорю, что тянуть ему уже нечего.

– Я не в этом плане, – оборвал Шилох, заметно нервничая. – Ну, сдох Хагли, да и пес с ним. Но ты думаешь, этот недоумок его похоронить хочет? Черта с два! Он сегодня же прикажет повару распотрошить его.

Камбуз скоро опустеет и мясо в твоем супе до конца плавания будет уже далеко не свинина. Смекаешь?

– Что ты хочешь этим сказать, Шилох?

– Не будь идиотом!

Через небольшую щель между бочек я видел как боцман что-то прошептал врачу и у того округлились глаза. Казалось его вот-вот стошнит. Еще я краем уха услышал, как Шилох рассказал доктору, что участь пленных на «Бордвилле», корабле, чей капитан тупой пьяница, не завидна.

Лучше погибнуть на поле боя от ржавой рапиры, чем оказаться пленным на борту этого корыта, ибо пленных просто съедали, когда провизия заканчивалась.

В портах трюмы заполнялись, но один пленный всегда был про запас. Что самое страшное для пленного, он знал, что его ждет после смерти.

Глава 6

Моя новая должность

Когда мы перетаскивали с верхней палубы в камбуз награбленную с пассажирского судна провизию, а точнее несколько десятков бочонков с ромом, Шилох сидел у грот-мачты и копошился в куче снятых с покойников вещей.

По его взгляду я заметил, как он удивился, что видит меня живым, но ни он, ни я, виду не подали. И ему и мне, было что скрывать.

Мне стало мерзко наблюдать за этим увальнем-боцманом. Я ненавидел его за его низость и абсолютное неуважение к усопшим. Теперь мне стало ясно, почему Шилох в первый день нашего знакомства, дал мне понять, что все мертвецы принадлежат ему.