Сломанные линии

Глава 6

– Это не смешно, – сама едва сдерживаясь, заявила я в трубку хохочущей Грейс.

– Прости, но это очень смешно, – весело возразила подруга. – Я представляю, как тяжело тебе держать свою темную сторону под контролем, – зловещим тоном протянула она, а потом снова разразилась хохотом.

– Если бы я была мужиком, то мучилась бы постоянным стояком, – проворчала я. – И хватит там ржать! – я вздохнула, потому что Грейс никак не желала успокаиваться, и тогда я тоже не выдержала, и мы обе покатились со смеху, несмотря на то, что находились на разных концах страны.

С тех пор, как я переехала в ЛА, мне безумно не хватало подруг. За четыре года в университете мы успели стать родными людьми. – Это все полное отсутствие личной жизни, не больше.

Грейс издала что-то похожее на фырканье, а я нахмурилась.

– И это никак не связано с тем, что рядом с тобой горячий, сексуальный рокер, от голоса которого подкашиваются ноги?

Я закатила глаза, хотя Грейс и не могла меня видеть – и она туда же!

– Вы с Кесседи, должно быть, сговорились, – пожаловалась я, переворачиваясь на живот.

 – Я не собираюсь прыгать на него только потому, что он играет на гитаре и умеет петь и потому, что его кожа блестит от пота, когда он на сцене, а от вида спутанных волос хочется затолкать его в угол и оттрахать. Черт! – я издала страдальческий вздох, понимая, что сама загнала себя в ловушку.

– Готова спорить, что рано или поздно ты это сделаешь, – без тени сомнения выдала подруга.

– Если я это сделаю, то совершу огромную ошибку.

Кейд Фостер – один из самых отпетых блядунов, которых я когда-либо встречала. Наутро же он даст мне расчёт, а эта работа нужна мне все же больше, чем его член.

Кажется, Грейс была настроена и дальше на тему Фостера, но я заговорила об Эмми, с которой они виделись чаще, так как жили ближе друг к другу, и под конец я не могла не спросить про мудака, который долгое время морочил голову Грейс, пока не убрался из ее жизни. Я считала, что так будет лучше, но вот сама Грейс, кажется, пока не пришла к тому же мнению.

– Говнюк не объявлялся? – как могла деликатно спросила я.

На том конце трубки раздался ее длинный вздох.

– Нет, и это хорошо. Я не думаю… не думаю, что когда-либо еще увижу его.

– Ты ведь этого и хотела, правда? – осторожно напомнила я. Я не забыла, в каком ужасном состоянии была подруга, когда ушла от Эллингтона.

– Ага, – ее голос прозвучал не так уверенно, как мне хотелось бы.