Такие разные

– Теперь буду знать.

– Какой сандвич ты будешь? Тут есть с сыром, с курицей и ветчиной.

– Мне без разницы.

– Тогда я возьму с курицей, а ты с ветчиной.

Прихватив пару сандвичей, Лекси устроилась рядом с Тайлером на кровати.

После того, как они съели по бутерброду, паре пончиков, бананов и запили это колой, Лекси со стоном упала на спину.

– Я сейчас лопну!

Услышав, как Тайлер смеется, она недовольно скосила на него глаза.

– Что смешного? Я ведь страдаю.

– Прости, но я думал, что такие девушки, как ты, питаются одним салатом, – весело пожал плечами парень.

– Какие девушки? – прищурилась Лекси.

– Те, которые занимаются танцами и выглядят так соблазнительно.

– Знаешь, когда каждый день по несколько часов проводишь в танцклассе, калории сгорают моментально. К тому же, у меня мамина физиология, а она у меня худая, даже слишком. – Голос Лекси слегка напрягся, когда она вспомнила мать.

– Вы не очень с ней близки? – проницательно заметил Тайлер, уловив в ее тоне перемену.

– Совсем не близки. – Лекси приподнялась и облокотилась на спинку кровати, как Тайлер. – Она не плохая, и конечно, хочет, чтобы у меня все было хорошо. Просто у мамы свое понимание, что для меня хорошо, а что плохо. – Лекси вздохнула, удивляясь, как легко ей разговаривать с Тайлером. Делиться тем, о чем прежде она могла поговорить лишь с Норой. – Мама воспитывалась в строгости, в семье, где уделяли большое внимание этикету, положению в обществе, всем этим заморочкам. – Девушка взмахнула рукой, желая показать, что для нее это не имеет значения.

 – У них не принято было публично выражать свои чувства, зато приветствовалась сдержанность. Она и меня такой воспитывала, правда, не слишком преуспела. Я старалась быть такой, как она хочет, но видимо недостаточно старалась. – Лекси грустно улыбнулась, заметив, как внимательно Тайлер смотрит на нее. Как бы ей хотелось, чтобы родители гордились ею, поддерживали в ее стремлениях, пришли на выступление в Джуллиард и если она сделает что-то не так, сказали, что все равно любят ее. Но Лекси прекрасно знала, что на любую ошибку, любой ее промах она может услышать лишь упреки и порицания.

– Они не хотят, чтобы я шла в Джуллиард, и уже практически считают меня студенткой Принстона, альма-матер всех предков по папиной стороне. И как я не пытаюсь им объяснить, что Джуллиард самая престижная в стране школа искусств, и будет просто чудо, если я туда попаду, они и слышать ничего не желают.