Ты мой ангел

– Сколько это будет стоить?

Бадди называет мне сумму, которая повергает меня в отчаяние по шкале от одного до десяти на целых восемь пунктов.

Это почти полная стоимость машины и, конечно же, у меня нет никакой страховки. Я и этот старый «сааб» купила за наличные без какого-либо оформления.

– Так что, мне детали заказывать? – Бадди явно теряет терпение, переминаясь с одной короткой ноги на другую.

Я киваю.

– Заказывайте.

Пока Бадди разворачивается и уходит в офис на втором этаже, на который ведёт скрипучая лестница, я начинаю быстро соображать, где мне достать денег и вообще, как продержаться две недели (которые не входили в мои планы), в Чикаго,

У меня в кошельке семьсот пятьдесят долларов, которые остались от зарплаты официантки в закусочной.

Я кусаю губы, понимая, что вариантов немного и, наверное, мне придётся вернуться в тот клуб, в который я вчера заходила, увидев объявление о поиске работников.

У них не было, и искали они танцовщиц. Женщина, которая говорила со мной, сказала, что я подхожу им. Но они не подходили мне. Поэтому я поблагодарила её за уделённое мне время и ушла. Вчера ещё моя машина была на ходу. Сегодня обстоятельства изменились, так что, может быть, они мне не так уж и не подходят.

Взяв у Бадди номер телефона и договорившись, что позвоню ему дней через десять, я отправилась на местную автостанцию и вернулась в город на одном из рейсовых автобусов.

Не хотелось возвращаться в тот клоповник, в котором мне приходилось жить последний месяц, но я вынуждена была экономить.

Худая, как жердь, миссис Гундерсон, хозяйка «апартаментов», разразилась лающим, прокуренным смехом, когда я сказала, что хочу въехать в свою старую комнату, которую покинула этим утром с таким облегчением.

– Тридцать пять долларов за сутки, – со стуком положив передо мной старый ключ, проскрежетала хозяйка.

– Что?! Но ведь было тридцать!

Я в возмущении распахнула глаза – старая плутовка!

– Спрос, милочка, рождает предложение, – старуха пожимает костлявыми плечами. – Или плати, или иди.

Я кладу тридцать пять долларов на древнюю, поцарапанную стойку, забираю ключ и, подхватив сумку с немногочисленными пожитками, плетусь к лестнице.

У меня остаётся семьсот пятнадцать долларов.