Тотальное танго

«О! С удовольствием, Эльмар!» – она азартно улыбнулась.

«Ваши коктейли…, мой хозяин…», – кок выставил на стол бокалы, пытаясь угадать глазами: “А это что ещё за имя? Какой-то вдруг Эльмар…”».

«Тогда давай потренируемся перед игрой», – с прищуром хитрым, чуть заметным, я предложил Элизабет. Она заметила мой вызов и сразу согласилась.

Я приказал собраться всей команде в главном зале и подготовить стол на шестерых персон. Дежурный юнга появился с чемоданом, и занял место Дилера – он знал, что делать.

Вся моя славная «пиратская» команда прекрасно знала толк в игре – я лично их тренировал два года, с момента найма на работу – мне самому всё это помогало оставаться в должной форме, оттачивать стратегии, уловки для большой игры.

Матросы, как и пышная служанка, расселись за столом. Придвинув стул Элизабет, я разместился позади. И началась игра. И полетели карты. Послышался родной треск фишек – ставки возрастали. Я консультировал свою Элизабет, нашёптывая на ухо особые маневры, подсказывая лучшие из них.

И всё как будто получалось, хотя, признаться, я не ожидал, что она знает “Texas hold’em”. Нет-нет, мои матросы никогда не поддавались – за проигрыш я сбрасывал их в море (всех, кроме пышненькой служанки) – они играли сильно, просто блеск!

А капитан тем временем, поставив скорость в пять узлов, взял курс на Монте-Карло. И в девять вечера мы заходили в Порт, швартуясь на моём обычном месте у тесной набережной с вереницей всяких ресторанов и кафе, откуда сотни любопытных глаз туристов подглядывали жизнь иных миров.

Неспешно покидая яхту, я подозвал Роберто (капитана), шепнув ему на ухо тайный свой приказ.

Дежурная машина из Отеля «De Paris» уже ждала неподалёку.

Поднявшись в люкс, и, перед тем, как влезть под душ, я вызвал для Элизабет свою любимую и лучшую во всей округе мастера-стилиста.

Элизабет во всей своей обворожительной красе предстала предо мной в гостиной – я ждал её с бокалом виски на диване, закончив плановый обзвон секретарей.

На мне был чопорный стандартный смокинг.

Она была в классическом вечернем платье, пошитом словно для неё искусным “Valentino”: светлые и мягкие тона струились шёлковым отливом, подчёркивая плавные изгибы её тела. Шпильки держали в тонусе подтянутые икры загорелых ног, скрывающихся в линиях разреза платья где-то на уровне бедра.