Авантюристы

Но ты мне прежде скажи, по какому делу ты ко мне пожаловал? – сказал он ему, когда они остались наедине.

Владимир Борисович совершенно спокойно и нимало не предвидя того, что его ждет, объяснил цель своего посещения; но лицо его слушателя так омрачалось по мере того, как он говорил, что это смутило его.

– Вы, может быть, думаете, что за меня не отдадут Фаины Алексеевны? – спросил он. – Но мне кажется, что отказа опасаться нечего. Меня принимают в этой почтенной семье с таким отменным вниманием, что и к декларации моей отнесутся вполне благосклонно…

Ему не дали договорить.

– Когда ты у них был в последний раз? – спросил Таратин, не раздвигая озабоченно сдвинутых бровей.

– На прошлой неделе. У них больные…

– Откуда у тебя эти вести?

– Я послал в прошлое воскресенье Анне Ивановне сушеных фруктов из Угловки, и она сама вышла к моему посланному, чтобы приказать меня благодарить и сказать, что, к сожалению, не может пригласить меня кушать по той причине, что у меньших барышень оспа…

– Странное дело! Я не дальше как вчера видел Чарушина в Сенате, и он мне ни слова про это не сказал!

– Да вы, может быть, не осведомлялись про его семью?

– Осведомлялся.

Но что же дальше?

– Дальше то, что я прошу вас, дяденька, быть моим сватом. Фаина Алексеевна, старшая девица Чарушина, мне изрядно нравится, и я решил, что лучшей жены мне не нужно. Я приехал к вашей милости, как к родному отцу, кабы он был жив. Алексей Андреевич вас так уважает.

 – Владимир Борисович смолк в ожидании ответа, но дядя молчал; тогда он спросил дрогнувшим от волнения голосом: – Вы, кажется, раньше ничего не имели против этого альянса[1 - Союз, брак.], дяденька?

– Да я и теперь ничего против него не имею, нахожу только, что ты некстати затеял сватовство. Брось на время эти прожекты и сбирайся-ка в дальний путь. Тебя назначили сопровождать курьера иностранной коллегии в чужие края…

– В чужие края? – спросил вне себя от изумления Углов.

– Да, в чужие края. Куда именно, не могу тебе сказать – командировка секретная, и вы узнаете, куда и зачем вам ехать, только переехавши границу.

– Но кто же? Кому я обязан этим назначением?

– Уж этого я, братец, не знаю, а только должен тебе сказать, что командировка эта явилась для тебя весьма кстати. Столичный воздух тебе стал вреден, – прибавил старик.

– Я не понимаю, что вы хотите сказать…

– И нечего тебе понимать.