Хроники Нордланда. Пепел розы

Если бы можно было иметь двух жен! Моисей рассказывал, что у мавров в Испании это в порядке вещей: и две жены, и три, и более. Но даже если бы это было законно здесь, Алиса этого не потерпела бы. Об этом даже думать нечего.

Зарычав от отчаяния, Гэбриэл несколько раз стукнулся лбом о косяк: придурок, придурок! Есть любимый брат, без которого он никто, есть невеста, любимая, любящая, прелестная, фея, в конце концов! А он бесится сильнее, чем когда-то на Красной Скале! Едва дождавшись, пока солнце поднимется над горизонтом, Гэбриэл спустился на конюшню, приказав заспанному конюху седлать Пепла.

Он поедет в Разъезжее. Нечего потакать себе в дурости! Если он будет торчать в Тополиной Роще и караулить Гарета и Марию, ничего путного из этого не выйдет. Он поедет и будет думать об Алисе. Придумает, что сказать ей, как помириться и успокоить. И в Тополиную Рощу не заедет!

Заехал. Подумав, что просто обязан предупредить брата о своем отъезде.

Деревенька Голубая находилась в двух часах езды от Разъезжего, и в шести часах – от Блумсберри.

Название свое она получила от ручья, или небольшой речушки, с таким же именем. Как все деревни, поселки и городки Поймы, нанизанные на главную дорогу от Блумсберри до Ригстауна, которую местные так и звали: Дорога, – Голубая была чистенькой, опрятной и зажиточной. Ездили по Дороге много и часто, трактиры, гостиницы и лавки процветали. Издавна повелось, что лучший в Пойме хлеб пекли именно в Голубой; и за местным хлебом приезжали и из Разъезжего, и изо всех окрестных деревень и поселков, а калачи и пряники возили на рынок в Блумсберри и Гранствилл. Местные пряники не черствели, секрет этого рецепта передавался из поколения в поколение в одной семье, и охранялся пуще зеницы ока. Разумеется, все, кто имел отношение к местным достопримечательностям и их изготовлению, тоже были в почете, и особенно – мельник, Джон Горка. Был он еще молод, всего двадцати восьми лет от роду, но не везло ему в жизни так, что и не выскажешь. Когда ему было всего пятнадцать, сгорел их дом, и в нем погибла вся семья Джона. Он не отчаялся, продолжил семейное дело, отстроился, женился. И первая жена, его ровесница, умерла родами. Джон, человек спокойный, рассудительный, но памятливый и однолюб к тому же, тосковал долго, но женился во второй раз, и все вроде шло хорошо, но и вторая его жена, беременная, утонула, переходя вброд Голубую и поскользнувшись на камнях. До двадцати шести лет Джон и смотреть на женщин не хотел.