Испытание вечностью

– Где мой сын, где Ронин? Я должен видеть его! Где его тело!

– Мои люди оставили его там, на перевале.

– Я должен похоронить его как подобает войну, отдать последнюю дань!

– Нет! Он будет лежать там, пока не сгниёт, или пока падальщики не сожрут его.

– Ты не понимаешь, глупец! Врата в мир Древних открыты. Мёртвые идут! Они перейдут гору Девяти Мертвецов, затем реку Оар – последний рубеж и будут здесь! Лоран Дор сдерживал их, но он покинул нас. Теперь это наша война. Древние итак много сделали для нас.

– Прекрати, старик! Эта ваша вера, ваши Боги! Да и что с того! Чего мне боятся, когда у меня есть калтакесы.

– Тупые ящеры! От страха они взбесятся и начнут жрать своих поводырей! Сжигай трупы! Это моё последнее слово. Сжигай! Да простит тебя Урус, дитя! Он ведь не знает, да? – Коб взглянул в глаза Ханлару.

Ханлар встал и выпрямился.

– Не знает.

– Что ты наплёл ему, Ханлар?

– У каждого своя правда!

– Верно. Теперь это не важно, – по щеке Коба побежала слеза.

Ханлар чертыхнулся и попытался открыть Кобу рот. Напрасно, тот с силой стиснул зубы, что-то хрустнуло внутри и… глаза властителя потухли.

Тело Коба Сайана сожгли на погребальном костре, а прах развеяли, как того требовал древний обычай. Но исполнить погребальный плач по павшему в сражении великому войну было некому.

Могучий воин Сайа пал.

Ему даровано бессмертье.

От Древних таинство познал

И не боялся больше смерти.

Четыре ветра отнесут его бессмертный дух в Вальхаллу

И анемоны зацветут, сокрыв сайана духа тайну.

В чертоге неба голубого он будет счастлив, как нигде.

И не померкнет слава война в землях людей, на небе, на воде.

Могучий воин Сайа пал.

Ему даровано бессмертье.

От Древних таинство познал

И не боялся больше смерти.

После погребального обряда оставшихся в живых жителей поверженного города собрали на центральной площади.

– Властитель четырёх морей, Повелитель древнего Сайа, могучий Ханлар дарует жизнь тем, кто присягнёт ему на верность! Остальные будут сожжены праведным огнём!

Глава вторая. Возрождение

Маленькие окна лесной сторожки светились светом мягким и голубым, не таким, как от обычной восковой свечи. Дверь была приоткрыта. Внутри стоял жар, было душно от запахов трав и смолы Чёрного древа.