Весточка с той стороны

«Ведь именно она меняет тебя, вытесняет правильную речь, – сокрушался он. – Которой когда-то тебя обучала на отделении художественного перевода незабвенная Фаина. Царствие ей небесное! Без этого не излечиться…»

Но время проходило, появлялись новые клиенты, которые были не прочь воспользоваться услугами «стряпчего» и даже неплохо приплатить ему как раз за эти самые канцеляризмы и многозвенные цепочки отглагольных существительных, вроде: «В вашем производстве находится исковое заявление о признании сделки по отчуждению недвижимости недействительной», и он пропускал такого рода слова и выражения, порой даже не замечая, как часто они мелькают у него и на бумаге, и в его мыслях.

Как и в этот раз: «Лица их являли собой…»

Женщин собралось немного. В руках они сжимали носовые платки, которые изредка подносили к глазам, чтобы осушить невидимые слёзы, якобы навернувшиеся в порыве внезапной скорби по усопшему.

Никита еще раз оглядел мужчин. Он не находился с ними в одном ряду. Они стояли, склонив головы и смиренно сложив руки перед собой.

«Вроде как футболисты в стенку выстроились в штрафной площадке. Занятные персонажи. Кто во что горазд». Никого из них Никита не знал. Разве что Даурена Жабишева, дальнего родственника Искандера. Да и то – постольку-поскольку.

«Стоит важный, пузатенький такой, грушевидный, словно матрешка. Редкие седеющие волосёнки зачесал назад, обнажая скошенный лоб. Сто лет бы его не знал!» Он был ему неприятен.

«Жабик», – тут же нарек его Никита. И впрямь ведь – Жабик, надо же.

Длинный лягушачий рот. Губы тонюсенькие такие, сейчас только разлепятся, и черепушка вплоть до верхней челюсти назад откинется, будто крышка мусорного ведра с педалью.

От всех этих мыслей Никита еще больше почувствовал себя здесь лишним и чужим. Единственный русский среди казахов.

Мулла что-то тихо выспрашивал у мужчин по-казахски. Но никто вслух ему не отвечал. Они лишь только отрицательно качали головами, и он удовлетворенно кивал им в ответ.

Тут Никита заметил, как из глубины двора к ним стремительно приближается девушка.

Айкерим! Как всегда опаздывает, родная. Он приободрился. Стройность её фигуры, помимо традиционной восточной миниатюрности, выгодно подчеркивала чёрная облегающая юбка-карандаш с коротким разрезом на боку и высоким пояском, перехватывающим узкую талию. Белая блузка, с небольшим припуском заправленная за поясок, рукава с отворотами на уровне локтей, вкруг воротника с острыми уголками – синий корпоративный галстук-бант.