Английский брат

Вечером вспоминала, как рассказала новому знакомому Жоламану о своих печалях и горестях, а тот внимательно слушал и предлагал плюнуть на всё и повеселиться. Затем уже, прощаясь, он предложил ей встретиться снова, и она согласилась…

***

В субботу и воскресенье Джеймс Дарен старался не работать. Всегда повторял сотрудникам и неугомонному Канату Аккожину: если вы не успеваете закончить всё в положенное время, значит, элементарно не умеете планировать.

В такие минуты подчинённые хорошо понимали выражение «английская чопорность», а Лейле хотелось взять поварёшку и приложиться по аккуратному пробору педантичного мужа.

Интимная жизнь с супругом закончилась у них, наверное, года два тому назад. Лейла винила в произошедшем исключительно себя, наверное, как и все женщины. Ей казалось, что она себя слишком запустила, перестала удивлять мужа новизной. Подруги успокаивали ее словами, мол, дело не в тебе, просто кобелю свеженького мяса захотелось.

Лейла догадывалась, что у мужа завелась молоденькая пассия.

Вот и сейчас благоверный, чисто побрившись и надушившись, отправлялся в «гольф-клуб» покатать мячи.

«Знаем, какие шарики ты собираешься катать», – хмурилась гневно жена, но ничего не могла предпринять. Уж так себя поставил в семье Джеймс Дарен, что джентльмен всегда прав, и за ним остаётся последнее слово в любом споре.

Странно, думала женщина: когда выходила за него замуж, надеялась, что любовь будет жить вечно, да видно и она имеет свой запас прочности и зарядки, как та батарейка.

У одних заряда хватает на большой срок, у других поменьше, но общее между ними всеми то, что они иссякают.

– We all live in a yellow submarine, yellow submarine, – мелодично и негромко напевал себе под нос любитель «Битлов».

Затем Джеймс подошел к жене, холодно поцеловал её в лоб и отправился… подзаряжаться от другой сети, как хмуро подумала про себя покинутая жена.

Общий сын Руслан, пожалуй, единственное, что удерживало женщину с ним. Тот одинаково любил и отца, и мать.

Жизнь сейчас и так не простая, а поэтому Лейле не хотелось ухудшать её семейными раздорами и дрязгами.

Что ж, два года она жила подобно чистой овечке с картины средневековых живописцев, но теперь пришла пора действовать. Всё меняется в этом лучшем из миров.

Надо менять и саму себя. Женщина обычно начинает это с причёски, так сказать, с самого верха.

Беда в том, что в хорошие салоны в очередь записываются за неделю вперёд.