Заметенные снегом

Салима вспомнила, как вчера возле универмага к ней подбежал старичок с бородкой, в куртке с капюшоном, черных потасканных штанах и разодранных сапожках. Салима сразу поняла, что сейчас у неё начнут просить денег. «У меня нет налички», – предупреждающе воскликнула она. «Ни боже мой! – испугался проситель. – Мне не на водку и даже не на хлеб!» Выяснилось, что он бомжует, но наткнулся на сердобольную женщину, которая, мол, с баней. «Я сейчас помоюсь, может, примет. Купи мне, пожалуйста, пару кусков хозяйственного мыла, я и помоюсь, и постираюсь».

«Старичку» оказалось только пятьдесят три года. Была и жена, и дети, но всё пропил. Теперь восемь лет уже в завязке. «Она, то есть женщина с баней, тоже в годах. Может, примет?» – заискивающе глянул на Салиму. Та прошла вместе с ним в отдел бытовой химии, дождалась бомжа, притащившего штук десять светло-коричневых брусков мыла, навела QR-сканер и оплатила покупку. «Может, примет», – всё повторял несчастный и с этими словами скрылся в вечерней темноте… А вот так, как он, по понятиям молодых людей, жить, конечно же, не надо и зазорно.

Алтай и парни переговорили о чём-то своём, и те оставили ключи. Один из них, махнув на идущий снег, произнёс:

– Абайлап ж?рi?iз[7 - Осторожно езжайте. (каз.)], Алтай а?а!

Затем они уселись в новенькую «Камри» и на бешеной скорости унеслись в снежную пургу.

Алтай проводил их взглядом, улыбнулся, один ключ отдал Кайсару, другой оставил себе. Как видно, всё обговорено заранее. В одном джипе поедет буровик, его великолепная подружка, Жан и Гульнара.

Второй джип займут сам Алтай, жена Карина, их сын Максат, Ричард и, стало быть, Салима.

Все озабоченно поглядели на небо, по-прежнему затянутое свинцовыми снежными облаками.

– Да не бойтесь, прорвёмся, – загоготал Кайсар, – и не при такой погоде ездили!

Он вприпрыжку обежал джип и с улыбкой кота, съевшего без спроса хозяйскую сметану, открыл дверь своей итальянке, которая с любопытством озирала местные окрестности.

Пока женщины сидели в уютных авто, мужчины пристроили лыжи в боксах джипов и распределили багаж.

Как ни внушительно тот выглядел снаружи, на заснеженном асфальте парковки, но влез полностью. Что ж, осталось разместиться внутри и им самим.

Буровик поехал первым. Впрочем, слово «поехал» для его резкого старта казалось неуместным. Он, словно застоявшийся в сытном стойле жеребец, взрыхляя копытами-колёсами только что выпавший снег, умчался прочь в сторону улицы Бажова.