Афтэлайф

У каждого человека в голове был строго разработанный план на день, в конце которого их ждал счастливый конец рабочего дня. Не жизнь, а сценарий шаблонного фильма. Глядя на тысячи путников вокруг, я надеялся, что жизнь не загонит меня в эти рамки. Рамки миллиона возможностей долгой восхитительной жизни, заточенной в один серый одинаковый день.

Я вбежал на станцию метро, ловко перепрыгнул через скамейки и юркнул в вагон.

– Круто! Еле успел, – воскликнул я. Все пассажиры обернулись, спрашивая взглядом: это он вслух сказал?

Уставшие глаза, полные упреков, уставились на меня.

– Ну и что! Мне как-то по барабану, что вы обо мне думаете! – снова вслух произнёс я.

Сел на ближайшее место и включил музыку на полную громкость. Более смелые пассажиры что-то ответили мне в ответ, но я их не слушал. Я не поскупился и с последней заработной платы купил наушники. Они просто разрывные, отличная громкость, басы, каждый ударный инструмент звучал так отчетливо – блеск. Мозг отрывался по полной под песню «Оцепеневший» любимой рок группы.

Парень, сидящий справа, прищурил глаза от недовольства. Чувствовалось, как у него участилось дыхание. Он будто намеревался мне что-то сказать, но молчал. Видимо злится, что я мешаю ему спокойно читать книгу. Бумажная книга. Да кто вообще сейчас читает бумажные книги, все давно перешли на электронные. Он что, отстал от жизни? Парень сжал губы и, казалось, вот-вот его прорвет. Но что он мне сделает. Очкарик, волосы зализаны набок, худой, как будто его собрали из коробочки спичек. Легендарные песни, похоже, ему не по душе. Небось, слушает классику и гордится, что он не такой как все. Я бросил на него небрежный взгляд, отчего он судорожно отвернулся.

– Так-то лучше! – еле слышно проговорил я.

Пожилая бабуля, что сидела слева, имела более рьяный характер.

– Молодой человек, поставьте музыку потише, – вежливо начала она.

– Свободная страна, как хочу, так и слушаю, – отрезал я, но тише всё-таки поставил, из уважения к старшим.

– Знаете ли, уши это вам не зубы, не вылечишь.

– Во-первых, бабуль, не уши, а барабанные перепонки. Во-вторых, сейчас технология и не то умеет. На дворе двадцать первый век, старушка, не страшна болезнь в ушке, – срифмовал я и скрестил руки на груди, довольный своим красноречием.

– Ну, смотри. Потом не говори, что я тебя не предупреждала. Увидимся после жизни, – ответила она и вышла на следующей же станции. Я немного растерялся, не до конца поняв, что бабка имела в виду.