На замене

Кажется, Альберт говорил что-то ещё, судя по его беспрестанно шевелящимся губам, но почему-то вместо противного голоса десятого номера, в ушах Леры зазвучал протяжный звон. Постепенно силуэт враждебно настроенного собеседника расплывался и смазывался, приобретая дисгармоничные, едва ли не уродские изгибы и линии, точно очертания деформированных портретов и пейзажей Хаима Сутина. Девушка неоднократно моргнула, чтобы избавиться от странного морока и прояснить мысли, но бросившийся к ней Стас с неподдельным испугом, застывшим в глубоких глазах оттенка свежезаваренного кофе, – последнее, что она успела увидеть, прежде чем провалиться в беспросветную тьму.

Резкий запах нашатырного спирта ударил в ноздри, и Лера глухо застонала, медленно приходя в себя. Осторожно приподняв голову и внимательно оглядевшись по сторонам, девушка пришла к неутешительным выводам: она потеряла сознание на виду двадцати двух рослых и крепких "аквамаринцев". Замечательно! А Лера наивно полагала, что этот день не испортится сильнее.

– Что случилось? Как я сюда попала? – задала она два наиглупейших вопроса. Но девушке хотелось услышать не очевидные факты, а логичные причины своего плачевного состояния и унизительные подробности. Например, Лере не терпелось выяснить, каким образом она была доставлена в медицинский пункт "Меркурия" и кем уложена на кушетку.

Над девушкой склонился Володаров Владимир Николаевич, пятидесяти пятилетний медик с коротко стриженной проседью и измождённым лицом, полжизни прослуживший "Аквамарину" верой и правдой, и обернул вокруг её левого локтя манжету от электронного тонометра, приговаривая, точно и не расслышав заданных вопросов:

– Что ж ты, такая молоденькая, а себя совсем не бережёшь? То ли экология вконец испортилась, то ли молодёжь безбашенная пошла… В наше время все как заведённые носились.

А сейчас один раз не доешь, уже в обмороке.

– Как ты себя чувствуешь? – подал голос Стас, возглавлявший сборище обеспокоенных "аквамаринцев", которые виновато сгрудились у противоположной стены.

Быстро пересчитав собравшихся, Лера нисколько не удивилась: звёздный виновник её душевного раздрая трусливо поджал хвост после устроенного спектакля и спрятался в своей пятикомнатной конуре. Зато спесь его ближайших подражателей, похоже, окончательно сбилась. Андрей Карпов, утративший весь былой воинственный запал, стоял, чуть ссутулив широкие плечи и избегая прямого взгляда в сторону тренерши.