На замене

– Оставьте вратаря в покое! Неоправданные передачи в ход пошли! Не смертельное положение, следовательно, передавайте полевым игрокам!

...........................................................

– Занимай верную позицию и смотри хоть немного по сторонам! А то сбоку или из-за спины выскочит соперник как чёрт из табакерки, и кому отдуваться?

...........................................................

– Он всегда разыгрывает! Помешайте расположенному ближе всех!.... Ой, нет, долго будут тянуть с очередью псевдострайкеров, не теряйте концентрацию!

В перерыве Лера буквально ворвалась в мужскую раздевалку и, наплевав на непрезентабельный вид половины игроков, которые тут же стянули с себя взмокшие от пота футболки и бросились обливаться прохладной водой или обтираться влажными полотенцами, обстоятельно отчитала их за развернувшееся на поле безобразие.

При этом от разъярённой девушки Альберту досталось особое обилие словесных тумаков. Однако тренерша не единственная, кто жаждал спросить с десятого номера за халатность и разрушение командного духа.

– Какого хрена, Ал? – наскочил на челкастую знаменитость Стас, – Что на тебя нашло? Из-за тебя мы упустили кучу шансов расстрелять ворота!

– Прикуси язык, герой, – принял стойку оскорблённого вожака Альберт, – и прояви уважение к своему капитану.

– Нет, – невозмутимо возразил форвард, – закон "give-and-take" так не работает. Если не готов отдать, не бери. Кроме того, уважение определяется умением ценить поступки и слова другого, даже когда мы не разделяем его точку зрения и действия.

– Я сыт по горло заунывными лекциями городского любимчика. Дураку ясно, что, если бы не известное имя отца, ты бы не пробился даже во второй дивизион.

– Слышь, полегче, Ал, без оскорблений, – вступился за товарища Игорь, – Стас лишь высказал своё мнение. А тебе бы следовало засунуть в жопу эго суперзвезды и хотя бы, блядь, раз принять последствия собственных ошибок по-взрослому.

– Вот как? Вместо того, чтобы спускать на меня всех собак, прислушайся-ка к замечаниям достопочтенной Валерии Вадимовны, – ужалил Альберт.

Скулы Стаса заходили ходуном, а его тело застыло в настолько напряжённой позе, что создавалось впечатление, словно невидимые цепи здравого смысла, удерживавшие мужчину от того, чтобы наброситься на партнёра, переступившего черту, треснут под натиском затаённой злобы.

– Кончай ломать комедию избалованной Примадонны, – прервала абсурдные склоки Лера, – Ты не на сцене погорелого театра.