Ультранормальность. Гештальт-роман

– Я знаю, что ты скажешь, – предугадал Федор. – Что это какая-то бессмыслица, и что совпадения есть всего лишь совпадения. Еще ты скажешь, что я просто дурак, который ищет систему в хаосе, и что не бывает такого, чтобы от чьей-то шутки люди умирали. Но поверь, чем больше я разбираюсь в этом, тем больше мне становится понятен общий план.

Елена открыла было рот, чтобы автоматически возразить, как это делают все люди, но Стрельцов не позволил ей этого сделать. Он слегка встряхнул ее и продолжил:

– Возможно, так и есть.

Возможно, я просто дурак, зацикленный на этом лекторе и не готовый смириться со смертью. И, возможно, ты права. Но послушай, – его голос стал тише, – я прошу от тебя только одного. Давай сходим в префектуру и наведем справки. Если ничего интересного не появится – никакого случайного совпадения, никакой зацепки, ничего такого – я сотру твой телефон и больше никогда не позвоню. Да, это может звучать дико, но мне кажется, я что-то нашел, и мне нужна твоя поддержка…

Несколько секунд они так и стояли возле красно-синего стенда информации, а потом Елена еле заметно кивнула в знак согласия, и Федор отпустил ее плечи.

Вскоре они уже поднялись по эскалатору, и вышли на оживленную в этот день Автозаводскую улицу. Разразившийся кризис начал постепенно проявляться не только в магазинах, но и на улицах. Все хотели свалить Дракона – и не только изнутри, но и снаружи, усугубив санкции. Вчерашний мусор, собранный, однако в пакеты, не вывезли. А стекло у разбитой автобусной остановке так никто и не подмел.

– Знаешь, у нас есть еще полчаса… – произнес Федор, когда, оказавшись на свежем воздухе, Елена по-деловому направилась в сторону префектуры, расположенной неподалеку. – Так что предлагаю не торопиться.

Она сбавила темп. И Федор решил поделиться с ней своими последними наблюдениями.

– Ты знаешь, на самом деле это очень интересная теория, о которой нам тогда рассказывал человек в ДК. Может быть, даже мы сможем освоить некоторые приемы, когда с ним разберемся.

– Какая еще теория?

– Теория о том, что человек не может подумать ни о чем, для чего в языке нет слова, и о том, что все, для чего есть слова, неожиданно оказывается реальностью, даже если доказать, что на самом деле в природе этого нет.

– И что же?

– Я нашел несколько психолингвистических форумов в Интернете. На форуме Национальной комиссии по русскому языку меня сразу забанили, а на других я попытался сформулировать эту теорию своими словами.