Грехи Марии

Организм требовал опорожнения. Но я понимала, что если мои похитители так хорошо слышали меня, что реагировали на каждое неверное слово ударом тока, то и видели меня тоже хорошо.

Когда в очередной раз выключили прожектор, а качка уменьшилась практически до нуля, я подползла к ещё теплой лампе и начала ощупывать ее кончиками пальцев. Признаться честно, я не знала, что именно искала. Возможно, надеялась найти заколку, оттопыренный кусочек железа или прут. Но чем больше я его осматривала, тем меньше шансов найти полезную деталь оставалось.

В итоге, разочаровавшись, я отползла на место.

Еду мне больше не приносили. Видимо ждали пока я съем кашу. Это тоже подтверждало мою догадку о скрытой камере. Но сколько бы я не вглядывалась в стены, дверь или под потолок – никаких следов огонька или линзы.

Лёжа в кромешной темноте, на холодном бетонном полу я размышляла о том, сколько я ещё смогу продержаться без еды и походов в туалет. Если с едой пока ещё могла потянуть время, то со второй проблемой все было сложнее.

В итоге, я начала раскачиваться и сжимать потуже ноги в надежде удержаться какое-то время без унизительного акта. Я очень сильно сомневалась, что меня кто-то поведет персонально в туалет.

Но все же встав на ноги и расправив платье, я подняла вверх голову и прошептала о том, что сейчас схожу в туалет прямо в угол комнаты, если никто не решит отвести меня туда. Но в ответ ничего не произошло. Я подождала ещё какое-то время убеждая себя, что уязвленная гордость – не самое страшное, намного страшнее лопнувший мочевой пузырь.

С этой мыслью я сделала дело в самый дальний от двери угол. Сковано, прячась как злоумышленник в момент побега.

Однако, когда через какое-то время включили прожектор я заметила, что постоянная качка судна растащила мои отходы по большей части клетки, отчего мне пришлось ютиться на квадрате менее двух метров. Как ни странно, каша не была запачкана.

В глубине души я понимала, что однажды мне придется съесть ее. А есть кашу с собственной мочой совсем не хотелось.

Человек готов пойти на многое если того требуют обстоятельства. Вот и я, как могла, приспосабливалась к сложившейся ситуации. Находится в клетке одной было сложно. Меня, то и дело, захлестывали волны мыслей. Я всегда любила быть в центре внимания, но в тоже время, могла часы напролет проводить в одиночестве.