Полночь: 12:09

Ведь реальность наша такова,

Что вокруг лишь память и разруха.

Каждый вспоминает времена,

Когда мама не была еще старухой.

Когда счастливы мы были, за руки держась

Целоваться в губы мы боялись.

В этом мире все мы улыбались.

В этом мире все мы улыбались....

Я закончила четверостишия, аккуратно выводя буквы с фирменными завитушками. Они мне чрезвычайно сильно нравились – давали ту изюминку, которая отличала меня от других шестнадцатилетних дурочек. Я улыбалась, рисуя завитки теперь уже вокруг стихотворения.

Вдруг лист исчез. Его кто–то выдернул из моих рук.

– Так–так, юная мадам, вы вообще слушали мою лекцию?

– Я..я.. я переписала все, что было на доске… – начала было я, но не успела продолжить.

– Писать стишочки может каждый дурак, а ты попробуй разобрать цвета по цветотипам! Если считаешь себя умней всех, то собирайся и уходи с курса. Все равно твоя болтовня только мешает!

Я нахмурилась.

– Но я ведь переписала все, что вы говорили. Эти четверостишия я писала пока.

– Ты мне дерзишь!? Посмотри на себя! Наглая глупая девчонка! Вон из моего кабинета!

В этот раз я промолчала, но осталась сидеть на месте. Она застала меня врасплох, я просто не ожидала такой агрессии.

– Ну чего ты ждешь, особого приглашения?!

– Не совсем понимаю вашего недовольства, – снова начала я. – Я ведь молчу и не мечтаю…

– Хватит! Вон из класса! Пока ты не выйдешь, лекция не продолжится. А это значит то, что всем придется задержаться на перерыве.

Вся аудитория застонала. Рядом на сидении Мария сжалась в комок, пытаясь стать невидимкой. Она молчала и смотрела на меня так, как будто я сделала что–то ужасное. Она меня осуждала.

Я, не спеша сунула вещи в сумку, и не глядя на Мари, вышла из аудитории. Мои уши горели. Мне было ужасно обидно. Не потому, что меня выгнали из аудитории – это как раз я могла понять так или иначе. Меня расстроило то, что подруга не сделала даже попытку выйти со мной. Она не попыталась оправдать меня перед всеми, поддержать.

Бросив сумку на подоконник, я села, подтяну под себя ноги. И без того темный коридор стал казаться еще темнее. Ну что же, мрачно подумала я, теперь я могу написать еще один стих и не быть осмеянной. Везде есть плюсы. Марию в глубине души я уже простила. Разве можно было обижаться на свою лучшую подругу.

– Не переживай, – раздался совсем рядом голос.