Разрушительница проклятий

После этого он принял задумчивый вид и принялся разглядывать деревья, пока в полном молчании шел обратно через темно-зеленый лес, где был слышен лишь звук их шагов.

Хотя Ашерон ничего не сказал, по изгибу его плеч и движениям рук Хейвен догадалась, что его что-то беспокоит.

Когда лес закончился и показались скалы, он резко повернулся к ней.

– Возможно, ты думала, что станешь невидимкой, если спрячешь волосы, но на самом деле ты лишь выставила напоказ свою элегантную шею. И когда-нибудь, Хейвен Эшвуд, ты захочешь, чтобы кто-нибудь поцеловал эту шею… и другие части твоего тела.

Хейвен попыталась заговорить, но он поднял руку.

– Перестань притворяться никем, Хейвен, и прими свою значимость. Перестань извиняться за свой внутренний огонь. Вместо этого гори и пылай, как солнце, пока не подожжешь мир.

Ашерон повернулся и зашагал к скалам, не дав ей возможности ответить. Хотя Хейвен вряд ли бы смогла… она буквально потеряла дар речи.

Глава девятая

Хейвен потянулась к Беллу, когда языки пламени лизнули ее плащ.

Она прокричала его имя, удерживаясь на горящем мосту. Он попытался схватить ее за руку, но не мог дотянуться. Каждый раз, когда его пальцы почти касались Хейвен, она почему-то оказывалась еще дальше от него.

Внезапно мост оборвался, и она соскользнула в пропасть.

Белл рывком сел, пинком отбросил блеклую простыню, запутавшуюся вокруг ног, и попытался отдышаться. Он заснул на твердом каменном полу у разрушенной стены.

Как и в прошлый раз, ему потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, где он находится.

Белл скользнул взглядом по обсидиановому силуэту Спайрфолла, который вырисовывался на фоне полуночного неба.

В животе заурчало, Белл с трудом поднялся на ноги и нашел столовую. Бледное пламя танцевало на люстре, а на стенах выстроились в ряд факелы. Тонкие занавески на арочных окнах были открыты, предлагая взгляду ночь, полную звезд.

Блюдо с хлебом, сыром и мясной нарезкой стояло рядом с привычной уже одинокой тарелкой, и это означало, что пришло время обеда.

Белл уже научился определять время дня по поданной еде – если здесь действительно существовало время.

Он не знал наверняка.

Ножки стула скрипнули по полу, когда принц сел. В глубине души Белл мог представить, как Хейвен ругает его за то, что он так легко сдался.

Если уж пригрозил, что не будешь есть, сказала бы она, то держись до конца и умирай с голоду.

Сама Хейвен никогда и ни за что не стала бы заниматься такой нелепостью, как голодовка.