Принц восточного ветра

Шипилио Жмых повел шершня вокруг фонтана, якобы для того, чтобы дать его высочеству возможность полюбоваться на русалку, льющую воду из широкого кувшина, что символизировало озеленение города и надежду на обильный урожай, зреющий на полях. На самом деле задравший нос цензурион демонстрировал всему честному народу важность своей персоны: все просто обязаны были запомнить, кто именно ввел принца в город, и кто первый стал его прислужником и провожатым. Шипилио выпячивал грудь и топорщил усы – это был его звездный час.

Самолюбование цензуриона невольно сыграло на руку дворцовой охране: с заметным опозданием герцогиня появилась наконец на крыльце, возвышающимся над площадью. Ее черное платье с серебряной башенкой раздулось от ветра, став еще шире. Наследник Тупиллио покорно плелся за матерью – он выглядел растерянным и раздраженным.

Дили Драй снял шлем с волосяным гребнем и спустился на нижнюю ступеньку, чтобы поприветствовать гостя. Раздуваясь от гордости, Шипилио бросил поводья и прошел за решетчатую ограду, отделявшую двор от площади.

Он приблизился к рыцарю, и, поклонившись настолько изящно, насколько ему позволяли манеры, принялся вещать:

– Великочтимый сударь, дозвольте вам и нашей возлюбленной госпоже, ее светлости герцогине, доложить, что в родные пенаты соизволил возвернуться наш высокородный повелитель и благопочтеннейший принц, его высочество Леммонт Ярн!

Суровое лицо Дили Драя побагровело и исказилось от гнева.

– Ты кто такой? – рявкнул он на цензуриона.

– Как кто? – опешил Шипилио.

 – Ваш наипреданнейший, наивернейший слуга, положивший на алтарь отчизны свои лучшие годы…

– Пшел вон, мелкая шавка! – полыхая, заорал на него начальник охраны. – Чтоб духу твоего рядом не было!

Цензурион разом осунулся и втянул голову в плечи. Дили Драй замахнулся железной перчаткой и влепил ему звонкую пощечину. Голова Жмыха дернулась, шея скривилась. Еще миг – и цензурион бросился удирать со всех ног. Пулей выскочив за ограду, он метнулся в просвет между дворцовым комплексом и казначейством, чтобы спрятаться в кустах.

Народная толпа разразилась хохотом и проводила его сальными шуточками.

Лайра в карете сжала ладонь Таи и залилась мелодичным смехом, присоединяясь к всеобщему настроению. «Какой приятный, какой музыкальный у нее смех, – подумала Тая. – Вот бы и мне такой голос. В меня все бы влюбились!»

Рыцарь вышел за пределы ограды и картинно встал перед принцем на одно колено. Толпа разразилась аплодисментами, Феррандо Флип прослезился.