Чужая кровь

Я хлопнула себя по лбу:

– Точно! Как я сразу не сообразила? Цианистый калий – это калиевая соль синильной кислоты. Она подвержена гидролизу. При этом выделяется циановодород, который может присоединяться к молекуле глюкозы.

Андрюшка поморщился:

– Алька, ты че по-китайски заговорила? Думаешь, тебя, химика доморощенного, тут хоть кто-то сейчас понял?

– Ну, в общем, если популярно, глюкоза связывает цианиды. Деду стало плохо, когда он ел сладкие пирожные. Думаю, то, что яд оказался в пирожных, его и спасло.

Отравлены эти трубочки с кремом были заранее – не на столе же в них яд подсыпали! – а тем временем цианид калия выделил синильную кислоту, и она присоединилась к глюкозе. Часть яда успела обезвредиться. К тому же яд поступил в наполненный после сытного обеда желудок, и это тоже замедлило его всасывание…

Тут я осеклась, заметив, что все уставились на меня с каким-то осторожным сомнением. Неужели они готовы обвинить в отравлении меня?

– Для домохозяйки вы слишком многое знаете о цианидах, – выговорил Антон, растягивая слова и глядя на меня в упор.

– А вы слишком разговорчивы для водителя, – перешла я в наступление, вспомнив, что лучший способ защиты – это нападение. – Идите, копайтесь в своих карбюраторах или что у вас там под капотом.

– А я, между прочим, не водитель, – жестко произнес Городецкий.

– Да ладно! И кто же вы? – хмыкнула я. – Наполеон Бонапарт?

– Частный детектив.

В коридоре на мгновение воцарилась полная тишина.

– Кто-о-о? – выдохнул Андрюшка.

– Представитель детективного агентства. Вопросы безопасности и защиты личности. Все подробности сообщать не имею права. А неразглашение моего рода занятий было оговорено с клиентом, то есть Федером Семеновичем, лишь до момента покушения на его жизнь. Далее я могу, если пожелаю, работать в открытую, либо продолжать маскировку.

– Стоп. А вот с этого места поподробнее, пожалуйста, – наконец обрела я дар речи.

 – Вы хотите сказать, что Дед знал, что его кто-то попытается убить, и нанял вас для защиты?

– Именно так. Но, как я понимаю, отравления он не ожидал. Вообще, надо сказать, это моя вина, что я не смог предотвратить попытку убийства, и оправдаться я смогу, только определив, кто виновен в покушении. Каюсь, сперва я вообще не поверил в то, что готовится такое серьезное преступление. Решил, что старик просто с чудинкой.