То, что меня держит

 – Тутта, не сводя глаз с Кронцова, кивнула так, словно сама эти царапины видела, а он перечислял дальше, загибая пальцы на руке, не занятой бутербродом: – В музее писателя Грина тоже постоянно слышат скрип половиц, будто кто– то ходит, а однажды сама собой загорелась стена на втором этаже. В музее изобретателя радио Попова постоянно чувствуется присутствие духа его сестры, умершей в молодости, слышится шуршание юбок ее платья. Та же чертовщина и в доме– музее Добролюбова и в некоторых старинных усадьбах… – Кронцов прервался, чтобы откусить кусок сэндвича и запить его чаем.

Тутта воспользовавшись этим, встряла в объяснения, подняв вверх палец:

– А я читала в газете про дом– музей Ульяновых в Самаре. Ну, тех самых, которые Ленины. Там тоже на втором этаже в пустых комнатах кто– то топает. А еще постоянно будто хлопают запертые на ключ двери, и словно кто мебель двигает, и еще голоса чьи– то раздаются. Сторожа жалуются, что по ночам на втором этаже кто– то крутит диск телефона – параллельный– то аппарат на первом этаже при этом тренькает… А, да, чуть не забыла: как– то наутро нашли перевернутой одну из кроватей.

Я вот думаю, не нравится, наверное, Ильичу, что его никак не похоронят по– человечески – вот и он тоже в «шумные духи» подался, – сделала вывод смотрительница и ткнула пальцем в воздух перед собой.

– Так чем наш музей хуже остальных? И у нас тоже есть собственный полтергейст, кем бы он ни был! – словно подводя итог сказанному, гордо заявила Карлсон, доливая себе в кружку воды из видавшего виды электрочайника.

– Мне кажется, Хозяин – это дух того самого купца Пронина, – задумчиво произнесла Дракулина, разворачивая карамельку. – Наверное, он очень сердит на то, что в его доме распоряжаются чужаки – что хотят, то и творят. Взяли перестроили тут всё: большие окна на первом этаже, что когда– то были витринами, заложили кирпичом, а вместо одного из окон прорубили дверь. Ну, а ту дверь, через которую раньше все ходили, само собой, превратили в окно. Непременно у нас надо всё переиначить, да еще как– нибудь по– дурацки.

А ведь есть такая примета: нельзя в жилом доме прорубать окно или дверь, а не то хозяин умрет. А впрочем, – махнула она рукой, – теперь у этого дома хозяин – государство. – Она недовольно передернула плечами, вскинула голову и продолжила, повернувшись к Соне : – Обстановку прежнюю, купеческую, разграбили, порастащили в лихие годы. Мы с большим трудом отыскали у старожилов всего несколько вещей. И среди них – та самая статуэтка.