Повесть о Предславе

Предслава прятала руки в рукава долгой шубы куньего меха, дышала осторожно, боясь застудиться. На голову поверх плата, расцвеченного огненными с синим петухами, она надела меховую шапочку с розовым верхом – подарок мачехи. Шла медленно, припоминая, где же находится конюхова изба. Под жёлтыми сафьяновыми сапожками хрустел свежевыпавший рыхлый снег. Вместе с княжной увязалась Хвостовна, вся разодетая в меха, стойно заморская царица. По дороге она беспрерывно болтала всякие глупости, рассказывала Предславе последние сплетни, громко заливисто хохотала.

Княжна почти не слушала шумную боярышню.

«Странно, столько лет дружбу со Златогоркой водила, а ни единого раза у неё в доме не бывала, – подумала она вдруг. – Знаю токмо, возле Гончарской слободы живёт она».

У врат Десятинной церкви Предслава приостановилась и дала пенязь[119] нищему в лохмотьях на паперти.

– Господь тебя охранит, дева добрая, – прошамкал беззубым ртом убогий старичок.

Хвостовна брезгливо поморщилась, фыркнула и прошла мимо, ничего не подав нищему.

– Как ты можешь с такими вот якшаться! – Она возмущённо передёрнула плечами.

Предслава неодобрительно посмотрела на песцовую шубу боярышни и её затканный золотыми нитями дорогой убрус.

«Сколько ж её отец за сию сряду заплатил? Верно, немало. А нищему медную монетку отдать – жалко! И спеси, спеси сколько в ней!» – Предслава вздохнула.

Пройдя северные ворота детинца, девушки стали спускаться вниз по Боричеву увозу. Дом отца Майи находился где-то слева от дороги, на склоне оврага между Фроловской и Замковой горами.

Предслава пристально всматривалась вперёд, стараясь вспомнить, где же располагаются те знакомые по детским играм ступеньки, откуда начинался путь в Гончарскую слободу. Вот, кажется, они. Княжна круто свернула с увоза.

Хвостовна у неё за спиной испуганно взвизгнула.

– Ой, скользко! – Она ухватилась за край шубы княжны. – Может, воротимся, а, Предслава? Что нам в сем конце[120] делать? Воняет-то как! Среди смердов наше ли место? Да и боязно чегой-то.

– Ты ступай, – равнодушно отозвалась Предслава. – Я же подругу давнюю навестить хочу.

– Нет уж. Вместе пойдём тогда. Я ить, Предслава, тож тебе подруга ближняя. Ты со мною всем, что на душе, делиться можешь. Чай, боярская я дщерь, не худородная какая, – ворковала сзади неё, сходя вниз по скользким ступеням, Хвостовна.

«Ну да, с тобой токмо поделись. Тотчас весь Киев знать будет». – Предслава невольно рассмеялась.