Повесть о Предславе

При Хвостовне особо расспрашивать Майю и тем более говорить о чём-либо сокровенном не хотелось. Боярская дщерь не замедлит раззвонить о том на весь стольный.

– Вот пришли проведать тебя, – начала княжна. – Давно не видались.

– Да я в Берестове была, отец тамо и по сей день. Службу правит.

– А ты почто воротилась? – спросила Хвостовна.

– Да так. О доме заботиться надоть.

В избе воцарилось молчание. Предслава решила перевести разговор на другое.

– Позвизд осенью в Луцк уехал. Батюшка удел ему дал.

– Ну и как он? Пишет? – Златогорка заметно оживилась.

– Прислал три бересты. Всё подробно начертал. Бает, леса окрест города, а сам Луцк на высоком месте стоит да болотами окружён. Речек там несколько. Самая большая – Стырь, а другие – Гижица, Глушец. И град сам меж речными протоками стоит, на острове как бы. А на другом таком острове, поболе, – окольный город, Нижним его прозывают. От него шлях тянется на заход, в земли ляхов и в Дрогичин.

– Уж верно, и невесту Позвизд себе тамо сыскал.

Говорят, девки волынские красны. – Златогорка мягко улыбнулась.

Предслава нахмурилась, сдвинула соболиные брови.

– Позвизд – сын княжой! – холодно изрекла она. – И жена ему подобает из княжого рода.

Златогорка потупилась, примолкла.

Молчание прервала Хвостовна.

– Пойду я. Вы уж тут потолкуйте промеж собою, а мне домой пора. Батюшка сказывал, пир нынче у нас в тереме. Многие бояре придут.

Низко нагнувшись, чтобы не удариться о притолоку (а Хвостовна была девица рослая и не худая), боярышня выскользнула за дверь.

Вскоре исчез и аромат исходящих от неё терпких восточных благовоний.

– Ну вот, подружка. Никто нам топерича не помешает. – Предслава через оконце посмотрела, как Хвостовна, грузно переваливаясь, подбирая долгие полы своей песцовой шубы, взбирается по ступеням вверх к увозу.

По устам Майи вновь скользнула грустная улыбка.

– Ты прости меня, Предслава. Сболтнула тут сдуру. Конечно, я вам не ровня.

– Полно. Как мы подружками были, тако – на всю жизнь.

Уразумей, – строго ответила ей княжна. – Шла, хотела тебя расспросить. Любава ента увязалась. Слыхала, жениха тебе сыскали.

Златогорка тяжело вздохнула.

– Сыскали, как же. Привёл батюшка мужика одного, хлипкого такого, щуплого, с голосом бабьим, да и годами велик, седина в бороде козлиной. Мельник он в Зарубе. Вот, говорит, дочка, жених тебе сыскался. Сам вдов, чад нету. А пенязи у его в калите водятся, и немалые. Мука – она всем надобна.