Повесть о Предславе

Боярин медленно тянул из оловянной кружки ол, бросал взгляд на чадящий глиняный светильник на столе, кусал в раздумье усы. Что-то было не так, а что, и сам не знал. На младшего брата, Хотена, днесь накричал, отругал его за шашни в подворотне с очередной холопкой. Ещё бранил за то, что лазил ночами, обдирая порты, в терем к дочери воеводы Путяты Сфандре. О сей любострастнице по стольному ходила недобрая слава, и вовсе не хотелось Ивещею впутывать себя и дурака брата в её сомнительные дела.

После, разгневавшись внезапно, отстегал кнутом нерадивого холопа, да так, что у того глаз вытек. Отчитал холопку за грязь в сенях, повара побранил за прокисшие щи. В прежние времена покойная жена его бы успокоила, приголубила, примирила бы со всеми, а без неё… вовсе ожесточился, лишился в жизни всякой радости боярин Фёдор.

Вечер был как вечер, тоскливый, долгий, ничего не хотелось делать. Очередная кружка ола почти опустела, когда втиснулся в палату, осторожно озираясь по сторонам, старый челядинец, тот самый, что когда-то подпоил Александровых сторожей.

– Боярин, – заговорил он вкрадчиво, – на двор к тебе купец один явился, от ляхов. Попросился на ночлег.

– Что?! Какой такой ночлег?! У меня здесь что – гостиный двор?! – злобно рявкнул боярин.

– Да странный такой купец. И ещё… перетолковать с тобою он желает.

– От ляхов, говоришь? – Ивещей насупился. – Вот как. Что ж, приведи его ко мне.

Облачённый в серый вотол с капюшоном, закрывающим лицо, неизвестный гость проследовал вверх по лестнице. По всему видать, он боялся быть узнанным и шёл крадучись, стараясь не шуметь.

В палате он хрипло промолвил:

– Могу ли без опасу тебе открыться, боярин Фёдор?

Голос показался Ивещею знакомым.

– Можешь, купец. – Он коротко кивнул.

Незнакомец отбросил за спину капюшон, резким торопливым движением сдёрнул с плеч вотол.

– Володарь! – ахнул от изумления Ивещей.

– Как видишь, цел и невредим. Токмо шрамов поболе стало да ухо правое в сече оттяпали. – Володарь недобро рассмеялся и показал Фёдору сизый обрубок на месте уха. – Да и седой влас в бороде да в усах завёлся. Сорок лет без малого – оно тебе не молодые годы. Ну а ты? Всё ждёшь часа своего взаперти, за теремными замками? Так ничего не дождёшься.

Боярин неожиданно вспылил.