Повесть о Предславе

– Эй, узник! – раздался заставивший Ивещея вздрогнуть знакомый голос Володаря. – Вылезай. Отмучился, отсидел своё! Дела ждут нас, боярин! Большие дела!

Дрожащими руками, тяжело дыша, с трудом выбрался боярин на свет божий.

– Ну вот. Ты меня отсюда спас, теперь моя очередь, – тихо рассмеялся Володарь.

– Как же так?! Как ты здесь?! Днём – и не боишься. А еже князь Владимир…

– Да нет больше твоего Владимира! – Лицо Володаря светилось лукавой улыбкой.

– Как нет?! – изумлённо воскликнул Фёдор.

– Да так… Помер внезапно в Берестове.

Удар его хватил.

Сердце Ивещея радостно забилось. Не сдержавшись, он обнял и затряс за плечи Володаря. Тот, впрочем, лишь усмехнулся в ответ.

– После расскажу, как он помер. Покуда на княж двор поспешим, боярин. Князь Святополк нас ждёт.

Пошатываясь от слабости и опираясь на плечо Володаревого слуги, поплёлся обрадованный Ивещей в княжеские хоромы.

Глава 20

Пока злосчастный Фёдор Ивещей проводил дни в порубе, на Руси произошло немало тревожных событий.

Ещё осенью в Киев пришли известия, что новгородский князь Ярослав отказывается платить отцу положенные две тысячи гривен. Великий князь метал громы и молнии. Из Ростова он немедля вызвал к себе любимого сына Бориса, собрал воевод и старших дружинников, повелел грозно:

– Мостите гати[150] чрез болота, дороги прокладывайте чрез леса. Рати готовьте. Крепко проучу я Ярослава за самовольство! Ишь, гадёныш, окреп в дальнем углу, отсиделся, топерича зубы кажет! Ничего, пригну я его к земле, сломаю хребет! Будет ведать, как супротив родного отца ковы измышлять!

К тому времени епископ Рейнберн, мечтавший о крещении русов в латинскую веру, умер в темнице, а Святополк с юной женой всё так же безвылазно сидел в Вышгородском тереме под охраной верных Владимиру людей.

Со скользкого пасынка Владимир велел «не спущать очей». Бориса же думал он поставить во главе ратей и объявить наследником киевского стола. Одно огорчало старого князя: больно уж добр Борис, стал заступаться перед ним за Ярослава, говорил елейным голосом:

– Прости ты его, отче.

Сын ить! Верно, советники у Ярослава худые.

– Как же, советники! – возмущался Владимир. – Да, и советники тож! Токмо знаю я, сыне, Ярослава хорошо, не раз вот тут баяли с ним, спорили до хрипоты в горле. Твёрд он и упрям. Стоит на своём, старших не слушает, не любит меня. Ежели его сейчас не наказать, другие такожде головы подымут, Борис. И растащат собранное отцами и дедами нашими по разным углам.