Капкан на охотника

Как в воду она глядела – действительно мне придется править его рукопись.

Я частенько разговариваю сама с собой. Привычка, тянущаяся за мной из самого детства. Вот и сейчас я развязываю трудно поддающиеся тесёмочки папки, нараспев бормоча себе под нос возникающие в моей голове рифмы:

– Интересно, что ещё за Кожин? Может, ни кожин, ни рожин? А хорошо ли сложен?

И вздрагиваю от неожиданности, услышав мужской голос за своей спиной:

– Не знал, что вы увлекаетесь стихосложением, помимо своих редакторских обязанностей.

Круто разворачиваюсь на своём вращающемся стульчике и упираюсь взглядом в высокого, крепкого сложения, мужчину с упрямым подбородком и серыми глазами какого-то стального оттенка.

– Простите, с кем имею дело? – произношу я вежливо-холодным тоном.

– Как вы точно выразились. Именно так. На данный момент мы с вами имеем одно общее дело, и это дело – мой роман «За час до убийства», – обаятельно улыбается мой собеседник. – Позвольте представиться. Кожин Михаил Борисович.

Я запоздало заливаюсь краской. Вот, блин, ничего не скажешь – вовремя он вошёл. Надо, надо избавляться от своей отвратительной привычки разговаривать вслух.

Пытаясь исправить положение, я пожимаю протянутую мне руку и бодро представляюсь:

– Рощина Татьяна Владимировна.

– Я уже знаю, как вас зовут. Только что разговаривал с заведующей отделом. Это она подсказала мне, где вас найти. Я к вам вот по какому вопросу. Татьяна Владимировна, раз именно вы будете редактировать мой роман, у меня к вам большая просьба: не исправляйте в тексте ничего, кроме ошибок.

-Что вы имеете в виду? – поднимаю я бровь.

– Я слышал, многие редакторы страдают профессиональным заболеванием, которое я бы назвал "зуд карандаша". Они беспощадно кромсают и извращают авторский текст. Вы не из таких? Знаете, я очень серьёзно и добросовестно подходил к каждой строке, к каждому слову. Не хотелось бы, чтобы мой труд претерпел большие изменения под вашим пером, – он подкупающе улыбается, достаёт из-за спины и кладёт на мой стол шоколадку огромных размеров.

– Что это? Взяток я не беру.

– Это не взятка, а знак внимания очаровательной женщине, – с шутливым поклоном отвечает мне Кожин.

Подозреваю же, что это голая лесть, а всё равно таю.

– Михаил Борисович, сразу видно, что вы автор начинающий. Я могу вас успокоить. У меня нет ни времени, ни желания переписывать заново ваши произведения.