Капкан на охотника

Наверное, уже привыкшая к такой реакции на её уродство, женщина коротко поясняет:

– Автомобильная авария. Семь лет назад.

Потом торопливо, словно боясь услышать слова сочувствия, она улыбается, отчего её лицо причудливо перекашивается, и произносит:

– Я – Ирина. А вы, наверное, Таня? Мы с вами договаривались на шесть часов, верно? Вы пунктуальны. Это замечательное качество.

– У меня есть в запасе ещё несколько не менее замечательных качеств. Надеюсь, мужчины их оценят, – натужно шучу я, чтобы разрядить обстановку.

Женщина опять улыбается своей странной улыбкой – словно морщится от боли, затем гостеприимно предлагает:

– Куртку можете повесить вот сюда, на вешалку. Нет-нет, не разувайтесь. Сумочку можете оставить здесь, на столике.

– Я возьму её с собой.

– Как хотите. Пожалуйста, проходите в комнату: прямо по коридору и налево. А я пока сварю кофе. Вы не желаете чашечку?

– Спасибо. С удовольствием. Чёрный и без сахара, если можно.

Она кивнула, и, тихо шурша колесами инвалидного кресла по линолеуму, удалилась в направлении, противоположном указанному мне.

Я несмело двинулась по коридору и остановилась на пороге средних размеров комнаты, оклеенной забавными обоями с плюшевыми мишками. Кажется, раньше она служила детской. Теперь же в ней вдоль одной стены жались друг к другу большой уродливый шифоньер и продавленный узкий диванчик, а у другой стены размещался письменный стол, на котором стоял пузатый компьютерный монитор и валялось множество каких-то исписанных бумаг, бумажек и клочков бумаги.

Пара стульев не первой молодости довершала меблировку.

Здесь меня ожидала ещё одна неожиданность. За компьютером спиной ко мне сидел мужчина. Над спинкой стула мне были видны широкие плечи, обтянутые свитером, и лысина, уже начинающая хозяйничать на голове владельца в окружении волос блеклого, линяло-соломенного цвета.

Очевидно, он не слышал моих шагов, так как продолжал что-то увлеченно печатать на компьютере.

Я вежливо кашлянула, заявляя о своём присутствии. Мужчина оглянулся через плечо, напечатал ещё несколько знаков, наверное, ставя точку в своей работе, и после этого повернулся ко мне.

Лицо у него оказалось не более выразительным, чем затылок. Такое увидишь – и через пять минут не сможешь воспроизвести в памяти. На вид ему было около тридцати пяти-сорока лет.

– Проходите, пожалуйста, – извиняющимся тоном сказал он. – Я не слышал, как вы вошли.